вторник, 28 апреля 2026 г.

 

УДК 130.2

ПИСЬМЕННОСТЬ ШУМЕРСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ:
СПЕЦИФИКА И ПЕРВИЧНЫЕ ФОРМЫ

С.М. Шарабарин

Белгородский государственный институт искусств и культуры,

Россия, 308033, Белгород, ул. Королёва, 7

Белгородский государственный национальный исследовательский университет,

Россия, 308015, г. Белгород, ул. Победы, 85

Аннотация. В статье исследуется история возникновения письменности в древневосточных цивили­зациях, в частности у Шумеров. Раскрыта информация по вопросам дешифровки их письменности, использо­вания ими материала для письма.

Ключевые слова: Шумеры, история, язык, дешифровка, древневосточные цивилизации.

В культуре древней Месопотамии письменности принадлежит особое место. Клинопись, изобретенная шумерами одно из самых важных и характерных изобретений древнемесопотамской цивилизацией.

Когда мы слышим слово Египет, то у нас возникают образы древних пирамид, сфинксов, останки, когда то величественных храмов и сооружений. Однако от древнемесопотамской цивили­зации ничего не осталось. Многие города, грандиозные сооружения превратились в малозаметные бесформенные холмы, едва заметны следы, когда то величественных каналов. Об истории древ­ней цивилизации, некогда существовавшей на территории междуречья, говорят лишь письмен­ные памятники, которые представляют из себя многочисленные клинообразные надписи на гли­няных табличках, каменных плитках, стелах и барельефах [2, С. 136].

На сегодняшний день, в музеях мира хранится до полутора миллиона клинописных тек­стов. Каждый год археологии находят тысячи новых документов и клинописных текстов. Именно глиняные таблички являются символом Двуречья, как для Египта являются пирамиды.

Глина была широко распространённым материалом и находилась в достаточном количе­стве в местах обитания человека, именно поэтому шумеры использовали его в качестве материала для письма. Глиняные таблички были небольшого размера, на них записывались причудливые знаки. На сырой глине знаки наносились на мягкую поверхность влажной глины концом тонкой тростниковой палочки несложно было продавливать клинообразные оттиски, после того, как по­слание было готово, глиняные таблетки просто высушивали на солнце. Самые важные записи об­жигали, позволяя им тем самым храниться веками.

По всей вероятности, шумеры создавали свою письменность без каких-либо образцов или им­пульсов извне. Вначале писали для того, чтобы зафиксировать те или иные сяобытия хозяйственного или управленческого характера. Строительство домов и храмов, укреплений, работы по орошению и осушению земель, торговля — все это требовало письменности. Первые записи религиозного и «исто­рического» характера мы встречаем лишь около 2600 г. до н.э. Записи на первобытных шумерских письменах были подобны ребусным написаниям (сравните иероглифы Др. Египта), они отражали условия сделок, обращения к богам и др. Каждый отдельный знак представлял собой определенное сочетание нескольких штрихов, горизонтальных, вертикальных или наклонных [3,С.95].

Первоначально шумеры вели записи с помощью иероглифов - рисунков, обозначавших кон­кретные явления и понятия. В дальнейшем происходило совершенствование знаковой системы шу­мерского алфавита, которое привело к формированию клинописи в III тысячелетии до н.э. Это связано с тем, что записи велись на глиняных табличках: для удобства письма иероглифические символы по­степенно преобразовались в систему клинообразных штрихов, наносившихся в разных направлениях и различных сочетаниях. Один клинописный символ обозначал слово или слог. Письменная система, разработанная шумерами, была заимствована аккадцами, эламитами, хеттами и некоторыми другими народами. Именно поэтому шумерская письменность сохранялась гораздо дольше, чем просущество­вала сама цивилизация шумеров. Самые важные надписи, которые хотели сохранить надолго, высека­ли клинописными знаками на камне, иногда знаки гравировали на металле.

Клинописная система письма существовала примерно с 3200 г. до н. э. и до I в. н.э. Терри­тория ее распространения была значительно велика: прежде всего это Месопотамия, там где она возникла, а так же и другие регоионы, в котрые она попала в разне периоды времени - Иран, Ма­лая Азия, Армения, Сирия, Палестина, Кипр, Египет. Это было связано с тем, что соседние с шуме­рами народы стали приспосабливать ее для своих языков. Последние клинописные документы да­тируются 75 г. до н.э. После этого данный вид письма был прочно забыт, и когда в эпоху Возрож­дения, вернувшая интерес к древним культурам, европейские ученые впервые столкнулись с гли­няными табличками, они даже отказывались принимать их за некую систему письма и видели их как часть барельефа или рисунка архитектурного сооружения.

Однако до появления письменности шумеры пользовались знаками -рисунками которые в дальнейшем трансформировались в фонетические знаки, знаки подлинного письма, передающего звуковую речь. До сих пор нам неизвестны самые глубокие корни письма шумеров, так сказать, «прото-протошумерское» письмо. Следов шумерской пиктографии до сих пор в земле Двуречья найти не удалось.

Шумеры начинали с пиктографии: об этом говорят и «пиктографические пережитки» про- тошумерского письма, да и логика развития письменности от рисунка-картинки к знаку, переда­ющему звуковую речь. А следов шумерской пиктографии мы не можем отыскать скорее всего по­тому, что искать их надо не в Двуречье, а в каком-то ином месте: хотя шумеры и жили в долине Тигра и Евфрата около шести тысяч лет назад, все-таки и они, подобно вавилонянам, ассирийцам, арамеям и т. д., являются пришельцами, а не коренным населением этих мест.

Самые первые сведения о клинописных текстах стала проникать в Европу ещё в начале XVII в. Это было связано с открытием непонятных находок и надписей на стенах Персепольского дворца в Персии. Вариант такой надписи, в форме клинышков был отправлен в 1621 г. из персид­ского города Шираза в Неаполь итальянским путешественником Пьетро делла Балле своему другу в качестве подарка. Но никто не знал, на каком языке написан текст [5,С. 211].

Расшифровка клинописных текстов произошла лишь в середине XIX в. Наука обязана уме­нию читать это письмо двум выдающимся учёным: немецкому исследователю Георгу Фридриху Гротефенду (1775-1854) и английскому военному атташе в Персии Генри Роулинсону (1810-1895).

Хотя попытки изучения персидских надписей существовали ещё и в более времена. Так в 1761 г. Дания снарядила научную экспедицию в Персию. К сожалению, она закончилась не­удачей, все ее участники умерли от разных болезней. Выжил лишь один - историк и лингвист Нибур. Его заинтересовали надписи, о которых упоминали древние путешественники, посе­тившие останки древнего персидского храма, сожжённого войнами Александра Македонского. Надписи были сделаны на трёх языках: вавилонском, древнеперсидском, и эл амском. Письмо было клинообразным, но на тот момент никто не мог сказать, что они означают. Успехи Нибу­ра не увенчались успехом.

Немецкий ученый Гротефенд изучил все, что было сделано до него, и начал пробовать перево­дить надписи. Из сочинений античных авторов он знал, что надписи поздних персидских царей начи­наются одинаково: «такой-то великий царь, царь царей, сын такого-то». В одной из клинообразных надписей Гротефенд нашел группу сходных знаков, часто повторяющихся в тексте, по одиночке и два­жды, и предположил, что эти знаки как раз и означают «царь» или «царь царей». Он начал подбирать имя царя, которое в древнеперсидском прочтении содержало бы столько звуков, сколько было знаков в надписи. Таким именем, по его мнению, могло быть только имя «Дарий». Гротефенд смог прочитать надпись: «Дарий, царь великий, царь царей, царь стран Гистаспа сын, Ахеменид...» Гротефенд поло­жил начало разгадке клинописи. Для ее полной расшифровки нужны были надписи большего разме­ра, в которых было бы большее количество личных имен, для сопоставления. И такие надписи были найдены. Этим наука обязана англичанину Генри Роулинсону.

В 1836 г. английский учёный приступил к изучению надписи выбитой на скале высотой в 115 м., под названием Бехистаун. На скале был помещён рельеф, изображающий сцену царя или полко­водца, вокруг рельефа расположены трехъязычные надписи. Как выяснилось впоследствии эта была фигура царя Дария, а надпись высечена по его указанию в конце VI в. до н. э. на древнеперсидском, вавилонском и эламском языках. Надпись, найденная майором, состояла из 14 столбцов, включавших 400 строк, 50 собственных имен, выполненных на трех языках: древнеперсидском, аккадском и элам­ском. Она стала ключом к дешифровке двух других систем клинописи. 12 лет Раулинсон с риском для жизни копировал части огромной надписи, находящейся на высоте 100 метров и одновременно рас­шифровывал ее. Он оказался порядочным человеком и ученым. Скопированные части надписи публи­ковались им, и другие исследователи могли принять участие в работе. К 1847 г. ему удалось из более чем 600 знаков вавилонской части надписи определить 250. Ученый скопировал их, справедливо предположив, что надпись повествует об одном и том же событии, но к сожалению не смог их переве­сти [4, С. 15].

Это было вызвано отсутствием ключа к дешифровке текстов. Однако в примерно тоже са­мое время, норвежский ученый Лассене сравнил две параллельные надписи, выполненные по ука­занию царя Дария на греческом и древнеперсидском языках с перечислением народов, выступив­ших вместе с ним в скифский поход, благодаря чему удалось установить древнеперсидский клино­писный алфавит. Таким образом, Роулинсон смог прочитать древнеперсидскую часть списанной им Бихсстунской надписи и получить ключ к дешифровке двух других, более ранних по происхож­дению видов клинописи - эламской и вавилонской. Благодаря этому дешифровка последней в 40 - 50 хх гг. позволила учёным сделать следующий шаг - установить преемственность вавилонской (аккадской) и эламской письменности. Именно благодаря клинописи стал возможен переход и эволюция к буквенному письму.

Благодаря дешифровке клинописи, ученым удалось воссоздать основные вехи истории древности, открыть для человечества богатый мир многовековой культуры Месопотамии. Как говорилось выше, символом данного региона является глиняная табличка, которая и является основным типом находок Месопотамии. Книжная культура этой древней цивилизации дошла до нас в многочисленных памятниках. Книжными центрами Древнего Междуречья были горо­да Ниневия, Мари, Киш, Ниппур, Вавилон, Умма, Урук, Лагаш. Основными местами производ­ства глиняных книг и текстов были мастерские при храмах, в которых часто существовали об­ширные библиотеки. Большинство этих библиотек не было разграблено, а оказалось погребе­но под руинами храмов и сооружений, в которых они находились. Старейшее книгохранилище было обнаружено в развалинах древнего шумерского города Сиппара, а наиболее крупными находками клинописи, являются находки в библиотеке города Ниппур. Так же она известна под названием библиотеки вавилонского царя Ашшурбанапала (669 - 633 гг. до н. э.). Она бы­ла обнаружена в XIX в. на месте древнеассирийской столицы - Ниневии. В ней было обнару­жено более чем 50 тыс. глиняных табличек. Данная библиотека является первым книжным собранием, в котором применялась своего рода научная каталогизация фондов по сериям в соответствии с областью знаний.

На каждой табличке было написано его имя, в колофоне было приведено название ориги­нальной таблички, с которой была сделана копия. В библиотеке были сотни кодексов с вощеными страницами, что позволяло исправлять или переписывать текст, написанный на воске. В отличие от клинописных табличек (которые только закаляются во время пожаров), таблички из воска не­долговечны. Они не сохранились, равно как и имевшиеся в библиотеке свитки — пергаментные и папирусные. Судя по древним каталогам, до наших дней дошло не более 10 % от всех собранных Ашшурбанипалом фондов.

Репертуар книг в Древнем Междуречье был довольно широк и дошедшие до нас памят­ники книжности разнообразны как по содержанию, так и по форме. Наиболее знаменитым яв­ляются «Законы Хаммурапи» (1792 - 1750 гг. до н. э.), найденные в Сузах на большом базаль­товом столбе. Как отмечает исследователь З. Косидовский, «Законы Хаммурапи» были пер­вым секуляризированным кодексом, в котором не Бог, а государство вершит правосудие. Од­ним из наиболее известных литературных памятников мирового значения, созданных в Месо­потамии, является «Сказание о Гильгамеше», дошедшее до нас в различных редакциях в большом количестве шумерских и аккадских списков, выполненных в период с второй полови­ны III тыс . до середины I тыс. до н. э. Сказание о приключениях Гильгамеша, легендарного правителя Урука, считается одним из величайших эпических памятников мировой литерату­ры. Как отмечает ряд исследователей он был реальной личностью, пятым царём I династии Урука в Шумере на рубеже XXVII - XXVI вв. до н. э.

Творцом письменности стало жречество — носитель идеи социально-экономического и культурного развития. Шумерский писец дубсар или сам был жрецом, или же состоял при храме. Умение писать открывало ему доступ ко всем делам суда и администрации, он был образованным человеком, разумеется, в пределах его способности и условий, в которых ему приходилось действо­вать. На документах почти всегда обозначено имя писца, по-видимому, в качестве ручательства за надлежащее исполнение. По мере того, как на передний план выдвигалась дворцовая политиче­ская организация, которая стремилась встать в один ряд с храмами, писцы начинали служить и светским властям, пока, наконец, не сформировалась самостоятельная профессия. В общественной и частной жизни жителей городов писец стал играть не меньшую роль, чем жрец. При дворцах функционировали школы, где учили будущих служащих администрации и писцов; существовали также частные школы для них. Они сидели на базарах и у городских ворот. Их искусством пользо­вались за плату не умевшие писать сограждане, которым писцы помогали в личных делах, а также в решении правовых вопросов [1, С.351].

То, как звучали знаки клинописи, определяется на основании различных данных. Сами древ­ние шумеры составляли списки знаков и словари, где содержатся полезные для нас ключи. Древние греки записывали звучание, которое они слышали, с помощью букв своего алфавита. Очень важно также, что аккадский язык, использовавший письменную систему клинописи, близкородствен другим семитским языкам - таким, как арабский и иврит, на которых говорят и поныне.

В шумерскую эпоху большая часть слов записывалась с помощью логограмм, слоговые знаки использовались для записи имен собственных (особенно иностранных) и названий мер и весов. Кроме того, они добавлялись к логограммам для выражения грамматических отношений. Известно также два способа, с помощью которых шумеры расширили применение логограмм.

Шумеры водили в свое письмо условные значки, символы, а не «картинки». Например, вместо имени богини рисовался знак, служивший ее символом. Вместо названия общины рисова­ли знак ее тотема, ее эмблему. Определенный знак указывал на царя.

Шумеры находили и иной путь: одно понятие передавали рисунком, обозначающим дру­гое, но близкое понятие. Например, прилагательное «черный» с помощью знака «темнота», изоб­ражавшее небесный свод с черточками под ним. Знак-рисунок «нога» мог также передавать еще глаголы «ходить» и «приносить» и т.п. И этот путь не был привилегией одних шумеров: подобным же образом совершенствовали свои системы делавары и многие другие творцы сложных идеогра­фических систем.

Сочетание из двух знаков использовалось для обозначения одного слова. Так, знак §а1 «жен­щина» в сочетании со знаком для киг «чужая страна» символизировали одно слово - дете «рабыня», поскольку рабы привозились из чужих стран. Два знака, употребленные таким способом, могли быть написаны рядом друг с другом или один внутри другого, как в случае знака для ки «кушать», который состоит из знака для тпйа «хлеб», записанного внутри знака для ка «рот».

Большинство знаков имеют по два и несколько чтений (полифонизм), так как нередко ря­дом с шумерским они приобретали и семитическое значение. Порой они изображали смежные понятия (например, «солнце» — Ьаг и «светить» — 1ак). Один и тот же знак обозначал как арш «плуг», так и епдаг «пахарь».

Чтобы сократить количество знаков, шумеры, как и египтяне, стали составлять длинные слова из нескольких коротких. Так один и тот же знак становился и целым словом и отдельным слогом более длинного слова. Например: слово «гора» по-шумерски произносилось кур; знак слова «вода» читался как а; слово «большой» звучало галь. Имя правителя города Лагаша было Акургаль, и если писец хо­тел написать его имя в документе, он последовательно писал «вода-гора-большой».

В шумерском языке так же были использованы и детерминативы для обозначения класса предмета. Если речь шла о реке - ставили знак географического понятия, изделия из камня или кожи также имели собственные знаки, знаки-определители имели растения, имена людей и богов.

Имеется несколько логограмм, используемых как детерминативы:

-    §1з - древесина (употреблялась с названием деревьев, деревянных предметов);

-    йшдй - бог (употребляется с именами богов и священных предметов);

-    ти1 - звезда (употребляется с названиями звезд);

-    1и - человек (употребляется с названиями профессий).

Широкоупотребительных детерминативов у шумеров было около 20-25, число их варьиро­валось в зависимости от места и эпохи. Их роль заключалась в том, чтобы уменьшать многознач­ность слов. Но главным достижением шумеров является переход их языка к слоговым знакам. Ко­торый стал уже языком, который имел звуки и свои строгие правила написания.

С середины III тыс. до н.э. шумерская клинопись получает огромное распространение сре­ди народов, заселявших Междуречье. Клинопись начинают использовать аккадцы, семиты, эбли- тяне (Западная Сирия), хетты и др. Престиж месопотамской культуры письменности был столь велик, что во второй половине 11-го тыс. до н.э., несмотря на упадок политического могущества Вавилонии и Ассирии, аккадский язык и клинопись становятся средством международного обще­ния на всем Ближнем Востоке. Так, текст договора между фараоном Рамсесом II и царем хеттов Хаттусили III был составлен по-аккадски; по-аккадски начинают писать египетские фараоны; пис­цы при дворах правителей Сирии, Малой Азии, Палестины и Египта старательно изучают аккад­ский язык, клинопись и шумерскую литературу.

Таким образом, можно отметить, что книжность Древнего Междуречья также внесла нема­ловажный вклад в развитие мировой книжной культуры. Особенно надо подчеркнуть значение шумерской письменности, которая стало толчком к созданию алфавитного письма. В междуречье произошло содержательное расширение книжной культуры, благодаря ее жанровой дифференци­ации.

Список литературы

1.       Истрин В. А. Возникновение и развитие письма. М., 1965.

2.       Климова О.В. История письма. Екатеринбург, 2009.

3.       Кондратов А. Как человек учился грамоте // Знание - сила. 1966. №5. С. 14-17.

4.       Ростовцев Е.А. История книжного дела. Часть 2. СПб., 1965.

среда, 7 января 2026 г.

 7 .01.2025 


Вопросы к зачету по «Основам языкознания»

для 2 курса ФИЯ (лингвисты)

 

1. Предмет и задачи курса "Основы языкознания". Основные проблемы общего языкознания.

2. Язык как знаковая система. Понятие знака.

3.Особенности лингвистического знака.

4. Язык как общественное явление. Особый характер языка как общественного явления.

5. Вопросы языкознания в Древней Индии, Греции и Риме.

6.Теории о происхождении человеческого языка.

7. Основные функции языка.

8. Структура и система языка. Языковые отношения и связи (парадигматические, синтагматические, ассоциативные, иерархические)

 9.Понятие об основных единицах языка.

10.Структура словарной статьи толкового словаря.

11. Синхрония и диахрония языка.

12. Три аспекта изучения звукового строя языка.

13. Акустический аспект изучения языков.

14. Устройство речевого аппарата и функции его отдельных частей.

15. Классификация звуков речи (отличительные особенности гласных и согласных звуков по артикуляции, акустически, функционально).

16. Классификация гласных звуков

17. Классификация согласных звуков. 

18. Комбинаторные звуковые изменения.

19. Позиционные звуковые изменения.

20. Дополнительная артикуляция (назализация, лабиализация, палатализация).

21. Понятие о фонеме. Варианты фонем.

22. Слог.  Типы слогов. Различные теории слога и слогоделения.

23. Дифтонги и дифтонгоиды.

24. Ударение и его типы.

25.Фонетическое слово.

26.  Слово как единице языка. Предметная отнесенность слова

27.Лексическое значение слова.

28.Соотношение значения слова и понятия

29.Мотивировка слова. Типы.

30.Причины утраты мотивировки.

32.. Полисемия. Типы переноса значения.

33. Омонимы. Типы омонимов.

34. Синонимы, их типы и роль в языке.

35. Понятие о семантическом поле.

36. Фразеология.  Понятие о ФЕ.

37. Типы фразеологизмов. Семантическая классификация ФЕ.

38. Лексикография. Типы словарей.

39.Принципы расположения слов в словарях.

40.Этимология. Народная этимология.

 


среда, 10 декабря 2025 г.

 

10.12.2025 

 ВОПРОСЫ

к  зачету по «Введению в языкознание»

1. Предмет и задачи "Введение в языкознание".

2. Основные проблемы общего языкознания.

3. Язык как знаковая система.

4. Язык как общественное явление.

5. Основные функции языка.

7. Структура и система языка.

8. Три аспекта изучения звукового строя языка.

9. Акустический аспект изучения языков.

10. Устройство речевого аппарата и функции его отдельных частей.

11. Классификация звуков (гласные и согласные).

12. Классификация гласных.

13. Классификация согласных. 

14. Комбинаторные звуковые процессы.

15. Позиционные звуковые изменения.

16.  Фонема, её основные функции, варианты фонем.

17.  Слог. Различные теории слога и слогоделения.

18. Дифтонги и дифтонгоиды.

19. Ударение и его типы.

20. Слово как единица языка.

21. Предметная отнесенность слова.

22. Значение слова и понятие.

23. Полисемия. Типы переноса значения.

24. Омонимы. Типы омонимов.

25. Синонимы, их типы и роль в языке, антонимы.

26. Антонимия слов.

27. . Мотивировка слова.

28. Фразеология. Типы фразеологизмов.

29. Лексикография. Типы словарей.

вторник, 9 декабря 2025 г.

 9.12.2025

ДК 81’1        Научная статья ББК 87.4

DOI 10.30982/2077-5911-2024-61-3-70-85

ЭТНОПСИХОЛИНГВИСТИКА ПОЧТИ 25 ЛЕТ СПУСТЯ, 

ИЛИ НАУЧНОЕ ПРЕДВИДЕНИЕ АЛЕКСАНДРЫ ЗАЛЕВСКОЙ

Пищальникова Вера Анатольевна Московский государственный лингвистический университет, Москва, Россия

Аннотация Одной из важнейших фундаментальных задач отечественной психолингвистики А.А. Залевская считала обнаружение культурно-национальной специфики речевой деятельности. В современной этнопсихолингвистике на основе теоретико-экспериментального исследования речевого действия развиваются три устойчивые направления: синхроническая психолингвоаксиология, диахроническая психолингвоаксиология, диагностическая (психо)лингвоаксиология. Каждое из этих направлений разрабатывает свой концептуальный аппарат и методы. На основе разработанных принципов в первом устанавливается содержание ценностей, верифицируемое ранжирование и шкалирование полученных экспериментальных данных. Во втором исследуются основные психолингвистические факторы, влияющие на динамику содержания аксиологических понятий и изменение иерархии в ценностных системах. При этом возможно диахроническое сопоставление смоделированных для разного времени аксиологических фрагментов картины мира носителей определенной лингвокультуры. В третьем из названных направлений содержание актуальной системы ценностей используется для диагностирования социальных отношений разного рода в определенном обществе. Автор определяет понятия базовой ценности, культурного значения и смысла, культурной коннотации, отличные от принятых в лингвокультурологической парадигме, и представляет некоторые основные положения заявленных направлений этнопсихолингвистики. 

Автор представляет некоторые методики анализа ассоциативных полей, позволяющие исследовать предикативные отношения между стимулом и реакцией, что делает возможным определение личностного смысла ценностей и ценностных ориентаций индивида. 

Ключевые слова: этнопсихолингвистика, культурный смысл, культурное значение, культурная коннотация, синхроническая психолингвоаксиология, диахроническая психолингвоаксиология, диагностическая (психо)лингвоаксиология Введение В 2000 г. А.А. Залевская, выделяя актуальные проблемы этнолингвистики [Залевская 2000], писала, что, наряду с «лавиной публикаций преимущественно практической ориентации», представляющих исследование отдельных языковых фактов, чаще лексических, появились работы, в которых произведены серьезные теоретические обобщения, например: [Лебедева 1999]. В совокупности этих исследований А.А. Залевская выделила формирование разных направлений, Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 71

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя... в названии которых есть определение этническая или деривационный компонент этно- : от этнической психологии до этнопсихолингвистики. Кроме того, отмечается и появление синкретичных исследований, условно объединяемых, в частности, названием когнитивная этнопсихолингвистика. В этом обилии разнонаправленных исследований, стремящихся установить этническую специфику лингвокультуры, на наш взгляд, отразилось стремление лингвистов и психолингвистов понять специфические способы представления в языке (речевой деятельности) содержания национальных культур. Поэтому расширение предметной области теории речевой деятельности и частичное пересечение ее с разными направлениями лингвистики – от формирующейся лингвокультурологии до исследования политического дискурса – представляется закономерным. Оно сопровождается не только заимствованием методов, конкретных данных и, как следствие, – взаимоверификацией полученных результатов, но, к сожалению, и использованием терминов разных парадигм без методологической обработки (что, впрочем, характеризует не только период конца XIX – начала XXI века): «Нередки случаи, когда принципиальные различия между этими двумя подходами попросту не замечаются или декларируемое исследование образа мира фактически подменяется описанием языковой картины мира с позиций системы языка» [Залевская 2000: 75].

Синтезирование данных разных наук с целью обнаружения культурно-национальной специфики речевой деятельности А.А. Залевская считала закономерным и необходимым процессом, и, по мнению ученого, оно может быть осуществлено в рамках этнопсихолингвистики, которая, согласно А.А. Леонтьеву, изучает «национально-культурную вариантность речевых операций». Характер речевых операций определяется комплексом социально-психологических факторов, которые так или иначе исследуются в вышеупомянутых и иных направлениях лингвистики. При этом, подчеркивала А.А. Залевская, «… требуется не “креолизованная дисциплина”, а новый интегративный подход, способный творчески синтезировать новейшие результаты теоретических и экспериментальных изысканий в разных областях науки о человеке. При этом должно произойти своеобразное возвращение разных наук из заоблачных высот абстрагирования и от препарирования оторванных от человека продуктов такого абстрагирования к живому человеку» [Залевская 2000: 76].

Это очень сложная задача, которая может быть решена только теоретико-экспериментальным путем. К решению ее в последнее время приблизился Н.И. Степыкин, экспериментально изучая специфику речевого действия [Степыкин 2021] и полагая установление универсальных параметров речевого действия и его моделирование фундаментальной теоретической проблемой психолингвистики. 

В основании концепции исследователя – общеизвестное сейчас положение о том, что «в структуре и содержании ассоциативного поля отражается специфика речевых действий индивидов, проявляющаяся в характере предикации между стимулом и реакцией» [Степыкин 2021: 3]. Но общеизвестное не означает общеиспользуемое, хотя положение позволяет как раз спуститься «с заоблачных высот абстрагирования», что позволило Н.И. Степыкину экспериментально установить важнейшие параметры речевого действия: предикативность, модальность, ситуативность, полнота цикла синтаксирования, в то время как для ассоциативного поля существенны цельность, связность компонентов, специфичность структуры как проявления характера 72 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования связности. Вместе с тем, Н.И. Степыкин подчеркивает, что «в настоящее время в речевой деятельности испытуемых в возрасте от 17 до 25 лет наблюдается устойчивая тенденция превалирования речевого действия неполного цикла синтаксирования: речевые операции семантического и поверхностного синтаксирования оказываются пропущенными, грамматические механизмы продуцирования речи не задействованы» [Цит. раб.: 167], и это положение объясняет многие наблюдения психологов и психолингвистов, сделанные в рамках исследования так называемой функциональной неграмотности – еще одного направления, получившего теоретическое осмысление в рамках российской психолингвистики [Функциональная неграмотность ... 2022].

Отметим, что 25 лет назад трудно было представить себе те проблемы, которые подняты авторами упомянутой монографии: влияние функциональной неграмотности на изменение систем ценностей лингвокультуры (З.Г. Адамова), исследование письменной речи современных российских школьников, которое приводит к выводу об усилении тенденций развития функциональной неграмотности (Л.О. Бутакова), изучение причин, в том числе нейрофизиологических (В.А. Пищальникова) и социально-психологических (И.А. Бубнова) «мемификации» сознания. 

Представлены также попытки диагностирования функциональной неграмотности на основе исследования речевого действия (Н.И. Степыкин) и развития внутреннего метаязыка как способ противостоять общей ментальной угрозе. Тем не менее, очевидно, что теория значения слова как достояния индивида А.А. Залевской объясняет все процессы, связанные с функциональной неграмотностью. 

К сожалению, в некоторых направлениях этнопсихолингвистики теоретическое осмысление проблем идет медленно и построение теорий второго уровня еще ждет своего часа, несмотря на то, что ряд серьезных, методологически важных идей, необходимых для построения таких теорий, был акцентирован рядом исследователей еще в 90-е гг. ХХ в. Например, Е.Ф. Тарасов подчеркнул, что главная причина неэффективной внутри- или межкультурной коммуникации – не типологические или иные различия языков, а различие в содержании сознаний коммуникантов. В рамках психолингвистики это методологически важное положение привело к разработке исследовательской категории «образа национальной культуры»; различия в этих образах и приводят к непониманию в коммуникации. Со времен В. фон Гумбольдта так или иначе рассматривается положение, согласно которому образ любой реалии всегда в той или иной степени культурно специфичен, как специфична и внутренняя форма, способ представления этого образа в языке. Отсюда разной степени лакунизация значений, репрезентированных в разных языках. (В этом смысле исследование концептуализации действительности могло бы сыграть огромную роль в становлении синкретичной теории понимания, если бы в настоящее время были сформулированы хоть сколько-нибудь аргументированные принципы разграничения концепта и понятия.) Сказанное воспринимается как общеизвестная истина, однако чаще всего не становится основой новых концепций. В системе таких образов определяющее место принадлежит базовым и иным ценностям, которые репрезентируют важнейшие для культуры аксиологические значения, реализованные в системе вербальных и невербальных символов. Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 73

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя...

Внутренняя структура современной этнопсихолингвистики: проблемные области и направления Изучение базовых ценностей Терминологический аппарат психолингвоаксиологии Ценностные фрагменты аксиологических систем мира в современной этнопсихолингвистике в последнее время изучались, в отличие от иных объектов психолингвистики, целенаправленно и активно, чему в немалой степени способствует современная политическая обстановка в мире. Начало систематическому исследованию базовых ценностей лингвокультуры было положено Ю.А. Сорокиным, Е.Ф. Тарасовым, Н.В. Уфимцевой в 1990-е гг.; их работы были неоднократно интерпретированы, а положения реализованы в серьезной совокупности общеизвестных исследований. 

С тех пор это направление устойчиво развивается, несмотря на сложности сбора репрезентативного материала и моделирования объекта исследования, теоретические расхождения в определении самого понятия «ценность» и необходимость серьезного сопоставления данных его междисциплинарного изучения. Актуальность этого направления исследований определяется целым рядом взаимодействующих факторов. 

Современная историко-социальная реальность активизировала проблему этнической идентичности: очевидно серьезное противостояние ценностных систем, их изменение под влиянием обострения политической ситуации и совокупности экономических проблем. Поэтому разница между аксиологическими системами увеличивается, причем наибольшее количество расхождений фиксируется в группе морально-этических ценностей, хотя они во многом детерминируют сохранение национального самосознания и суверенности обществ. Лингвистическое исследование ценностей может дать объективные данные о составе, иерархии, содержании, специфике функционирования ценностных систем, а также определить факторы, которые приводят к изменению содержания конкретных ценностей и, следовательно, к их иерархии. 

Кроме того, в современном обществе необходимо установить, как морально-этические ценности в целом влияют на развитие социума и, возможно, прогнозировать тенденции их развития. Эта значимая социально-культурная проблема, решение которой имеет прагматическое значение, актуализирует ряд фундаментальных теоретических проблем, например, позволяет уточнить научное понятие «образ мира» (А.Н. Леонтьев) за счет привлечения междисциплинарных методов изучения сложнейшего феномена и разработать новые приемы его моделирования. Это совсем не исключает важности собственно лингвистических исследований, целью которых является установление способов вербализации ценностных представлений и определения роли языка в редупликации содержания ценностей.

Одним из важнейших достижений современной этнопсихолингвистики мы считаем установление сущностных характеристик базовых ценностей как самостоятельного объекта психолингвистики, что влечет за собой создание основных интерпретирующих его терминов. Базовой ценностью, вслед за А.А. Леонтьевым, мы называем аксиологическое понятие, содержание которого определяется отображаемыми в нем способами и моделями поведения и деятельности, принятыми и предпочтительными в определенном этносе. Такое определение позволяет рассматривать систему базовых ценностей любой лингвокультуры как безусловно специфичную, но обязательно иерархическую; место каждой ценности как порождения культуры в этой иерархии 74 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования подвижно. Поскольку содержание системы формируется в течение определенного времени стихийно под влиянием самых разных культурных факторов, оно принципиально динамично. Однако синхронически каждая иерархическая система ценностей обладает неустойчивым равновесием, что позволяет обществу и каждому его члену формировать этническую идентичность. Иными словами, система ценностей является основой этнической идентичности, потому что члены этноса сами формируют собственные жизненные установки и идеалы, определяющие бытие как отдельного представителя народа, так и социума в целом. Сформированные установки и идеалы осознанно и неосознаваемо реализуются во всех типах деятельности индивидов. 

Базовая ценность – это аксиологическое понятие, исторически сформированное социумом и фиксирующее ту или иную предпочтительную модель практической или ментальной деятельности и поведения. Система базовых ценностей – неустойчиво равновесная совокупность иерархических аксиологических понятий, фиксирующих основные представления о значении в их жизни вещей, явлений, отношений. Для интерпретации систем ценностей с этнопсихолингвистической точки зрения наиболее важны введенные нами понятия культурного значения и культурного смысла. 

Это методологическое приспособление основополагающего противопоставления психологического значения и личностного смысла (А.Н. Леонтьев) к исследованию ценностей как особого объекта. Под культурным значением мы предлагаем понимать обобщенное содержание базовой ценности лингвокультуры, представленное в языке или других семиотических системах. Тогда культурный смысл – это совокупность психологически актуальных содержательных компонентов, соотносимых индивидом с составляющими аксиологических систем. При этом мы акцентируем отличие последнего понятия в психолингвистике и некоторых направлениях современной лингвокультурологии, где культурный смысл включается в семантику языкового знака в виде особого компонента, сущность которого определяется «взаимодействием языка и культуры» (В.Н. Телия). Примечательно, что понятие «культурное значение» в лингвокультурологии не используется и не зафиксировано словарями, однако и содержание «культурного смысла» в рамках этого направления нельзя назвать вполне определенным. В ряде случаев существенное значение для толкования содержания ценностей приобретает термин «культурная коннотация» как содержания, добавочного к лексическому значению слова и представляющего оценку, эмоцию, силу проявления актуального признака или отношения при актуализации ценностей в речевой деятельности индивида. В последнее время доказано: если в ассоциативном эксперименте отмечается значимое увеличение реакций с отрицательной коннотацией, это свидетельствует о начале содержательного изменения ценности, обозначенной словом. (Попутно обратим внимание на специфику понимания культурной коннотации в лингвокультурологии: здесь она трактуется как способность разных аспектов значения знака интерпретироваться в терминах и категориях культуры. Очевидно, что такое определение не может быть использовано для анализа содержания конкретных ценностей, поскольку не представляет никаких параметров значения.) Уточним содержание еще нескольких научных понятий, частотно используемых в этнопсихолингвистической интерпретации базовых ценностей различных лингвокультур. Так, в случаях анализа фразеологических единиц часто необходимо использование термина «образ», в самом общем значении – как представления одного предмета через наглядные признаки другого, поскольку в основе возникновения Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 75

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя... национально-специфического содержания, как правило, лежит образ, представляющий специфический способ отражения действительности в конкретной лингвокультуре и порождающий понятие образности как семантического компонента языкового знака, представляющего специфическое культурное значение. В образе могут быть представлены разные характеристики реалии, поэтому образность всегда ассоциативно и культурно обусловлена и является принципиально динамичным компонентом. Наконец, символ, в котором репрезентируется содержание ценности, – это приписывание предмету дополнительного культурного специфичного значения (например, в Китае тигр выступает как символ власти, справедливости, храбрости как значимых для культуры аксиологических понятий). Уточнение содержания концептуального аппарата исследования ценностей позволяет устранить некоторые расхождения в принципах их исследования. 

Опираясь на представленные интерпретирующие термины, для того или иного исторического периода или момента существования любого этноса можно смоделировать содержание системы ценностей лингвокультуры на основе разных источников – от памятников письменности до данных корпусов и ассоциативных полей. При этом можно смоделировать как синхроническое интерсубъектное содержание ценности, характерное для всего социума, так и установить субъективные предпочтения членов социума в реализации в их деятельности определенных аксиологических представлений, ведь большинство представителей социумов в конкретной деятельности поступают в соответствии с принятой обществом системой ценностей, которая принимается, как правило, некритично и обеспечивает индивиду социально комфортное существование. Другое дело, что степень присвоения ценностей индивидом и их реализация зависят от многих факторов – от уровня и характера образования до семейного положения. 

Новые направления исследования ценностей За два десятилетия были осуществлены многочисленные контрастивные исследования русской и ряда других лингвокультур, установившие совокупность особенностей, характерных для становления, функционирования и изменения аксиологических систем национальных культур. 

Задача определить «специфику взаимодействия гетерогенных составляющих в пределах такого (поликодового – В.П.) текста с целью представления национально специфичных компонентов морально-этических ценностей в изучаемых культурах» [Цюй Юнь 2023: 5] решается Цюй Юнем, исследующим китайскую и русскую печатную наружную рекламу как поликодовый текст. Он наблюдает средства и устанавливает способы языкового представления морально-этических ценностей в этом типе текста, определяя «особенности мотивационных и когнитивных механизмов понимания поликодовых текстов, выявляющих специфику связей в них между разными модальностями и гетерогенными семиотическими системами, проясняющих прагматическую целесообразность и результативность их объединения в пределах одного текста» [цит. раб: 8]. 

Иной аспект репрезентации ценностных представлений изучает Чэнь Сыфань: она полагает, что фразеологические единицы «китайского языка, символическое содержание которых актуально и для современной культуры страны, … активно включается в систему функционирующих культурных значений, важных для поддержания представлений традиционной культуры; бόльшая их часть реализуется 76 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования и в современной системе ценностей. (фразеологические единицы – В.П.) являются одним из важнейших способов репрезентации новых китайских ценностей “социализма с китайской спецификой”, содержание которых одновременно и отсылает к древнейшим к древнейшим символическим образам, и актуализирует современные культурные смыслы» [Чэнь Сыфань 2023: 3]. Особая важность исследования Чэнь Сыфань определяется тем, что «социально-политическая ситуация в стране создает условия “естественного эксперимента”, в которых исследователь может наблюдать процесс становления новой системы ценностей и характер ее присвоения носителями культуры» [цит. раб.: 6] (курсив наш – В.П.). Кроме того, Чэнь Сыфань представляет опыт детального и последовательного, теоретически хорошо обоснованного описания динамики содержания китайских фразеологизмов, репрезентирующих содержание традиционных ценностей, подкрепленного этимологическими данными. Исследователь акцентирует «диахроническую связь между изменением системы базовых ценностей, в том числе иерархией компонентов этой системы, и изменением содержания», «между сложностью образного компонента ФЕ и развитием содержания» последнего [цит. раб.: 11]. Чэнь Сыфань доказала, что «во фразеологическом фонде языка есть ядерная совокупность ФЕ, которые являются репрезентантами психологически актуального для носителей лингвокультуры национально специфичного аксиологического содержания, представляющего систему ценностей социума» [цит. раб.: 11].

Продолжаются исследования содержания отдельных ценностей, но с применением новых методик анализа. Так, Яо Чжипэн, изучая специфику этического понятия «вежливость» в китайской культуре, рассматривает вежливость как универсальную морально-этическую ценность, которая реализуется в иерархической системе аксиологических понятий и регламентов [Яо Чжипэн 2019]. Исследователь устанавливает культурные смыслы ценностей, психологически актуальные для индивидов, анализируя данные массового свободного ассоциативного эксперимента и опираясь на характер предикации между стимулом и ассоциатом. Яо Чжипэн в полной мере использует общеизвестное, но реально редко эксплуатируемое положение А.А. Леонтьева о том, что это соотношение является речевым действием, и исследует направления изменения семантики через выявление признака ассоциирования в соотношении стимула и реакции, при этом по сути устанавливается мотив речевого действия [Яо Чжипэн 2019]. Позволим себе большую цитату, показывающую, как «признаковый анализ» соотношения стимула и реакции позволяет делать обоснованные выводы не только о содержании определенной ценности, но и о ее роли в реализации социально одобряемого поведения индивида: Яо Чжипэн доказал, что в сопоставляемых лингвокультурах «ядра ассоциативных полей “礼貌” / “вежливость” внешне совпадают по количеству признаков, но существенно различаются по их составу, содержанию и иерархии компонентов: в первом из них представлены признаки: ‘носитель качества’, ‘соблюдение приличий’, ‘положительное отношение к личности другого человека’, во втором – ‘носитель качества’, ‘этикет’ и ‘иерархичность в реализации вежливого поведения’ / ‘зависимость проявления вежливости от коммуникативных факторов’. 

Отсюда следует, что вежливость для китайца – строго обязательная коммуникативная составляющая, детерминированная господствующими философскими учениями и реализующаяся в определенных ритуалах и не зависимая от условий общения. Для носителя русской культуры изучаемой группы вежливость – внешний, поведенческий ритуал, который реализуется в зависимости от отношения коммуникантов друг к другу, статуса и возраста общающихся и иных факторов» [Яо Чжипэн 2019: 16].Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 77

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя...

Новым в исследовании ценностей представляется изучение содержания так называемых антиценностей и их динамики [Пэй Цайся 2019]. Пэй Цайся отмечает, что «ценности выполняют для индивида ориентирующую и нормативную функции, во многом определяют мотивы индивидуальных и/или коллективных действий, регулируют критерии поступков людей. Национальные культуры могут отдавать предпочтение разным ценностям, акцентировать разные компоненты содержания так называемых универсальных ценностей, создавать систему ценностей с разной иерархией элементов. Для субъекта ценности – это система определенным образом личностно структурированных, аффективно окрашенных знаний, воспринимаемых как истинные и потому выполняющих ориентирующую функцию в социуме» [цит. раб.: 8]. «Антиценности», напротив, разрушающе влияют на систему базовых ценностей, но по ряду причин они могут быть выбраны индивидом в качестве основы своего поведения. Пэй Цайся исследует коррупцию как антиценность, при этом, как и ряд других исследователей (О.В. Дубкова, А.И. Хлопова, Яо Чжипэн, Цюй Юнь, Чэнь Сыфань и др.) ставит своей задачей выработку «эффективных процедур выявления и анализа психологически актуального значения слова» [цит. раб.: 3], акцентируя регулирующую функцию ценностных ориентаций. Попутно исследователь показала значимость такого параметра ассоциативного поля, как индекс разнообразия: «показатель разнообразия ассоциатов в ассоциативных полях “коррупция” и “腐 败” свидетельствует об устойчивости ядра поля и опосредованно – об одинаковом отношении носителей культуры к явлению коррупции. При ограничении ядра поля самыми частотными реакциями показатель разнообразия снижается, что также свидетельствует об однородности понимания слова-стимула членами языкового сообщества. 

В последнее время существенно изменились и принципы сбора репрезентатив-ного материала для психолингвистического анализа ценностей, и методы его анализа, поскольку в ряде исследований акцентированы методологически важные составляющие теории речевой деятельности А.А. Леонтьева, долгое время воспринимавшейся только как общая методологическая установка, но при этом на ее базе редко разрабатывались операции анализа. Во-первых, установлен список базовых ценностей, характерных для ряда лингвокультур, на основе ранжирования различных списков ценностей, шкалирования каждого ценностного понятия, кропотливого и тщательного сопоставления списков данных философии, психологии, лингвистики, социологии с привлечением корпусов русского и иных языков (всего 28 ценностей) [Хлопова 2019]. Однако такой список вовсе не исключает разного места той или иной ценности в рамках определенной лингвокультуры и специфики ее содержания. 

Поэтому много внимания уделяется контрастивным исследованиям содержания ценностей в разных аспектах, в том числе и близкородственных культур [Хлопова 2019; Баранов 2024]. В свое время некоторые авторы говорили о ненадежности стимулов в свободном ассоциативном эксперименте, поскольку экспериментатор «вкладывает в них свои смыслы», однако эти опасения несущественны, если учесть, что есть отработанная методика проведения любого эксперимента и принципы отбора материала, которые обеспечивают валидность эксперимента. Что же касается характера интерпретации данных, то он зависит от множества факторов, основными из которых мы полагаем фундаментальность теоретической базы и степень ее освоенности, непротиворечивое использование интерпретативных терминов и разработанность 78 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования методик анализа материала. Вот почему в ряде работ актуализировано положение о наличии предикативного отношения («признака ассоциирования») между стимулом и ассоциатом, что позволяет рассматривать это отношение как речевое действие и предлагать различные параметры его анализа, в частности, характер признака предикации. Анализ предикативных связей стимула и реакции, а не лексического значения слова-стимула, позволяет устанавливать мотивы речевой деятельности, ассоциативные связи, на основе которых ценностное понятие «встраивается» в образ мира индивида, психологическую значимость ценности для индивида и даже «степень присвоения» им ценности. Последнее может быть установлено на базе количества признаков ассоциирования в конкретном речевом действии. При этом принципиально, что ценностные представления не равны ценностным ориентациям и не равны смоделированному содержанию базовых ценностей. 

Во-вторых, более глубокому исследованию подвергаются составляющие ассоциативного поля, которое анализируется не только с привычной точки зрения частотности ассоциатов. Установление различных индексов соотношения ассоциатов внутри ассоциативного поля, соотношения между стимулом и реакцией позволяет не только более точно установить характер предикативной связи между компонентами речевого действия, но и определить смыслогенерирующий и операциональный потенциал слова – потенциальные возможности лексем к образованию речевых действий разного типа [Nelson, Bennett, Leibert1997; Nelson, McEvoy, Schreibe; Пищальникова 2019; Степыкин 2021; Пищальникова, Степыкин 2024]. Индексы количества и силы пересечения ассоциатов, прямой и обратной связи реакций, опосредованной силы и количества опосредованных связей ассоциаций и др., рассчитанные по известным формулам, дают возможность верифицировать признаки ассоциирования, проявляющие содержание личностного смысла и, следовательно, характера присвоенности базовой ценности индивидом. Например, индекс прямой ассоциативной силы представляет вероятность активации сочетаемости стимула и реакции, а индекс обратной ассоциативной силы – вероятность предикации между ассоциатом и стимулом. Количество опосредований – это квантитативный показатель, указывающий на количество признаков, по которым активируется связь стимула и реакции. Число пересечений – это тоже числовой показатель, отображающий количество общих ассоциатов на слово при включении его в прямой и обратный свободный ассоциативный эксперимент. Индекс силы перекрытия указывает на близость смыслов слов. 

Использование индексов в анализе данных ассоциативного поля, направленных на формализацию связей между стимулом и реакцией, позволяет выходить за пределы исследования лексического значения слова и устанавливать различные аспекты психологически значимого для индивида содержания ассоциатов, что помогает определять ценностное отношение к актуализируемому в эксперименте понятию. 

Именно поэтому исследуется не семная структура значения, а содержание ценности, стоящей за словом. 

Исследование характера предикации между стимулом и реакцией Ценностные системы культуры определяют индивидуальное и социальное бытие индивида тогда, когда они в разной степени психологически и, как правило, неосознаваемо присвоены индивидом и детерминируют его поведение. В частности, предпочитаемая обществом модель поведения может осознаваться человеком как Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 79

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя... не только необходимая, но и единственно возможная; в этом случае можно говорить о глубоко личностном осмыслении ценности, или о ее присвоенности индивидом. 

Поэтому даже так называемые универсальные ценности реализуются в разных лингвокультурах неодинаково. Так, Яо Чжипэн на основе интерпретации ядерных ассоциатов поля 礼貌 / вежливость предположил, что вежливость является базовой ценностью китайцев, поскольку она неотделима от их обыденных поведенческих реакций [Яо Чжипэн 2019]. Это отражено в преобладании операциональных речевых действий, зафиксированных экспериментально. Иначе обстоит дело в русскоязычной культуре: здесь доминируют реакции, обозначающие внешние признаки этикета: вести себя, букет, галстук и под. многочисленные ассоциаты-представления, чаще связанные с внешним проявлением этикета: галстук, джентльмен, цветы… Поэтому ассоциативные поля являются значимым и презентативным материалом для моделирования так называемой личностной идентичности в рамках определенной лингвокультуры. Анализ предикации в паре стимул – реакция представлен в ряде работ [Пищальникова 2019; Хлопова 2018; Цюй Юнь 2023; Яо Чжипэн 2019] и др. 

Анализ характера предикации между стимулом и реакцией обнаружил еще один важный факт: аксиологический компонент значения лексемы как единицы системы языка содержательно не равен ценности, которую можно рассматривать как аксиологическое понятие, но его содержание детерминировано содержанием культуры. 

И тогда возникает вопрос: на каком основании их можно разграничить? Вероятно, таким основанием может служить характер предикации между стимулом и реакцией: именно специфика предикации оказывается маркером «аксиологичности» речевого действия. Следовательно, возникает возможность типологизации речевых действий по специфике (типу) предикации. В свою очередь, тип предикации предполагает осмысление иерархии и частотности признаков, которые формируют личностную или социальную идентичность.

Общеизвестно, что в речевом действии индивида отражается мотив речевой деятельности; в последнее время экспериментально установлено, что в нем специфически представляется и личностная иерархия ценностей. Поэтому психолингвист может эффективно моделировать содержание этнической идентичности, наблюдая за способами языкового представления ценностей лингвокультуры. 

В современной литературе представлены и иные теоретические обобщения, которые, на наш взгляд, не выдерживают критики. 

Так, анализируя теоретические обобщения О.В. Казаченко, можно отметить, что исследователь, казалось бы, в полной мере опирается на общеизвестные положения теории речевой деятельности и предлагает вариацию модели аксиологического фрагмента образа мира, однако при этом пишет: «Языковое сознание находится в соподчинительной связи с образом мира» [Казаченко 2022: 38], что, несомненно, вызывает вопросы, как и утверждение о том, что «психолингвистический феномен ‘образ мира’ представляет собой глубинный уровень отражения объективной действительности, формирующийся не только на когнитивных, но и на аффективно-аксиологических основаниях» [Казаченко 2022: 9]. Такие очевидные методологические заблуждения закономерно приводят к очередному заблуждению: «Составляющими аксиологическую сферу элементами являются имена ценностей, которые в сознании каждой личности отражают познанную ею реальность во всем многообразии аффективных, когнитивных и деятельностных связей» [цит. раб.: 12]. Очевидно, что 80 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования составляющими ценностной подсистемы образа мира не могут быть имена ценностей, но даже если допустить возможность построения такой модели сферы сознания, опираясь на нее, невозможно установить содержание ценностей и тем более ее иерархию и динамику содержания. Мы возвращаемся на тот порочный круг, в котором анализируется лексическое значение слова с опорой на словарные дефиниции и из такого анализа делается вывод о содержании ценностей. 

Словари (базовых) ценностей Еще одно перспективное направление развитие этнопсихолингвистики – создание словарей (базовых) ценностей разных лингвокультур. Многоязычный ассоциативный словарь базовых ценностей (русско-немецкий, русско-якутский, русско-китайский, немецко-австрийский и др.) создан лабораторией психолингвистики Московского государственного лингвистического университета [Пищальникова, Адамова, Кошелева и др. 2020; Степыкин, Миронова 2021–2022; Пищальникова, Адамова, Хлопова 2024]. 

Стимулы, представленные в словаре, – лексемы, номинирующие ценности. Они отобраны в результате двухэтапного ранжирования списков ценностей. Соотношение стимулов и ассоциатов представляет психологически актуальные предикативные признаки, интерпретация которых позволяет установить значимость той или иной ценности для индивида и смоделировать содержание ценности в лингвокультуре. 

В настоящее время отечественная психолингвистика формирует лексикографическую базу исследования содержания ценностей русской и других лингвокультур и формулирует основы психолингвоаксиологии, призванной создать теоретические основы науки, выявляющей лингвистическую специфику аксиологических понятий и представлений, обосновывающей принципы их моделирования, способной разработать экспериментальные и иные методы исследования ценностей, определить факторы и тенденции изменения аксиологических систем, объяснить роль базовых ценностей в формирования личностной и этнической идентичности. 

Немаловажно и то, что созданная эмпирическая база является основой для решения как теоретических, так и прагматических социально-политических задач, связанных, например, с определением социальной и межэтнической напряженности и в целом с диагностированием состояния культуры социума.

Заключение Наблюдаемое в психолингвистике снижение интереса к теоретическим проблемам речевой деятельности и ее составляющих во многом объясняется тем, что социально-политически сейчас востребовано решение прагматических задач – например, создание средств компьютерной защиты и шпионажа. А их решение традиционно связывают с поисками в области когнитивных наук и нейрофизиологии. Проще говоря, создание какой-нибудь бионической мухи-разведчика прагматически гораздо важнее выявления особенностей речевого действия. От первого зависит соотношение реальных сил в противостоянии сообществ и социально-политических систем, от второго – какие-то эфемерные представления о морали, ценностях, национальном характере и пр. 

Однако современная этнопсихолингвистика уже доказала не просто важность – необходимость их исследования. 

Перечисленные тенденции исследования базовых ценностей позволяют сделать некоторые теоретические обобщения, которые закладывают основы психолингвоаксиологии в трех направлениях: синхроническая психолингвоаксиология, диахроническая психолингвоаксиология, диагностическая (психо)лингвоаксиология. Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 81

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя...

В рамках первого на основе теории речевой деятельности - разработаны основные принципы установления содержания базовых ценностей; - на основе ранжирования и шкалирования различных списков ценностей, дефиниционного анализа лексем, номинирующих ценности, данных корпусов языков и экспериментов, а также других источников выделен список базовых ценностей; - определены основные психолингвистические факторы, влияющие на динамику содержания аксиологических понятий и изменение иерархии в ценностных системах; - установлена система научных понятий, интерпретирующих психолингвистическую специфику аксиологических систем; - определены маркеры начинающихся содержательных изменений ценностей и др. (В.А. Пищальникова, Н.И. Степыкин, А.И. Хлопова и др.). 

Диагностирование социальной, и, в частности, межэтнической напряженности, на основе исследования ценностных систем различных лингвокультур аргументировано З.Г. Адамовой [Адамова 2023 и др.]. Условия сосуществования современных этносов приводит к повышению межэтнической напряженности, поскольку попытки побудить членов этнокультурного сообщества принять чужую модель мира, как правило, вызывают сопротивление, интенсивность, характер протекания и продолжительность которого зависят от совокупности социально-культурных факторов. Все перечисленные характеристики так или иначе фиксируются в содержании аксиологических понятий, принятых социумом. Поэтому З.Г. Адамова предлагает психолингвистические методики их диагностирования. Исследователь отмечает, что «выявление механизмов социального действия как конституирующей социальную реальность единицы, включая его цели и средства, становится возможным благодаря психолингвистическому анализу ассоциативных данных и предполагает выделение параметров анализа, соответствующих свойствам речевого действия как социального действия. 

На наш взгляд, такой подход может быть применим к исследованию механизма функционирования любого аксиологического понятия как побуждающей и придающей смысл человеческому действию, или шире – деятельности, ценности» [Адамова 2023: 10]. Исследователь опирается на «первостепенные для анализа социального действия… параметры целенаправленности и мотивированности», в которых устанавливается отношение «между целью и той ролью, которую играют форма языка и социальные формы мышления в процессе овладения индивидом социальной ситуацией» [цит. раб.: 12]. 

 Разработка методов анализа динамики ценностей обобщена О.В. Дубковой, которая сформулировала принципы диахронической психолингвоаксиологии, отмечая, что ценностная картина мира представляет собой сложную многоуровневую систему социальных правил и оценок, принятых в обществе, проявляющуюся в поведении как индивида, так и в целом этнической / социальной группы [Дубкова 2022]; при этом ценностные картины разных лингвокультур всегда неэквивалентны. О.В. Дубкова развивает оригинальную идею о важности этимологического и семантического анализа письменных знаков в исследовании формирования и функционирования базовых ценностей китайской культуры и акцентирует мысль о том, что китайские иероглифы являются специфическими символами, сохраняющими информацию о содержании моральных и иных ценностей, об устройстве мироздания, о качестве и специфике социальных связей и др. Анализ ряда графем, произведенный О.В. Дубковой, показал, например, что иероглифы, обозначающие базовые ценности, построены 82 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования на основе древних пиктограмм, которые фиксировали образные представления людей о природных объектах и артефактах, о частях тела и действиях человека, поэтому преемственность символического содержания иероглифов помогает сохранять традиционное и создавать связанное с ним новое ценностное смысловое пространство. 

Таким образом, в рамках этнопсихолингвистики формулируются новые объекты исследования, связанные с необходимостью разноаспектного изучения ценностей, расширяется предметное поле, уточняется терминология. С удовлетворением можно отметить, что созданы методики анализа ассоциативных полей, позволяющие изучать не лексическое значение слова, а предикативные отношения между стимулом и реакцией, что делает возможным определение личностного смысла ценностей и опосредованно – ценностных ориентаций индивида. На наш взгляд, именно в этих направлениях проявляется естественное синтезирование знаний разных гуманитарных наук и лингвистических направлений, поскольку ценности – не логически порождаемый ментальный феномен, а эмоционально-ценностные образования, обусловленные деятельностью человека. Приземление «из заоблачных высот абстрагирования», на наш взгляд, оказалось результативным, поскольку психолингвоаксиология опирается на материал, наиболее непосредственным образом отражающий содержание образа мира индивида и верифицируемый другим многочисленным и разнородным языковым материалом. 

© Пищальникова В.А., 2024

Литература Адамова З.Г. Параметры психолингвистического исследования «социальных образов» // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 

Серия Гуманитарные науки. 2023. № 9 (877). С. 9–15.

Баранов Ю.В. Обнаружение этнокультурной специфики социума (на материале ассоциативных полей русских, немцев, австрийцев) // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. 2024. № 3 (884). С. 55–62. 

Дубкова О.В. От пиктограммы к идеологеме: особенности анализа ценностей социализма с китайской спецификой // Новейшая филология: динамика речевых и текстовых форм. Омск: Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского, 2022. С. 14–18. 

Дубкова О.В., Денисенко А.В. Методология исследований картины мира китайцев // Филологические науки. Научные доклады высшей школы. 2021. № 5. С. 32–36. DOI: 10.20339/PhS.5-21.032. 

Залевская А.А. Актуальные проблемы этнопсихолингвистики // Методология современной лингвистики: проблемы, поиски, перспективы. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2000. С.74–83.

Казаченко О.В. Структура и содержание аксиологической сферы русского образа мира в XXI веке: авторефер. дис. ... д-ра. филол. наук: 10.02.19 / Казаченко Оксана Васильевна; [Место защиты: ГАОУ Московский государственный педагогический университет]. Москва, 2021. 42 с.

Лебедева Н.М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М.: Ключ, 1999. 223 с.

Пищальникова В.А. Интерпретация ассоциативных данных как проблема методологии психолингвистики // Russian Journal of Linguistics. 2019. Т. 23. № 3. 

С. 749–761. Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024 83

Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя...

Пищальникова В.А., Адамова З.Г., Кошелева Ю.П. и др. Двуязычный ассоциативный словарь базовых ценностей / Под ред. В.А. Пищальниковой. М.: Спутник+, 2020. 261с.

Пищальникова В.А., Адамова З.Г., Хлопова А.И. и др. Мультиязычный ассоциативный словарь базовых ценностей / Под. ред. В.А. Пищальниковой. М.: ФГБОУ ВО МГЛУ, 2024. 255 с.

Пищальникова В.А., Дубкова О.В., Цун Фэнлин, Яо Чжипэн. Картина мира китайцев: теория и практика научного исследования. М.: Р.Валент, 2020. 239 с.

Пищальникова В.А., Карданова-Бирюкова К.С., Панарина Н.С. и др. Ассоциативный эксперимент: Теоретические и прикладные перспективы психолингвистики / Под ред. 

Пищальниковой В.А. М.: Р-Валент, 2019. 200 с.

Пищальникова В.А., Степыкин Н.И. Речевое действие как смыслообразующий компонент коммуникации: психолингвистические параметра анализа // Вестник ВолГУ. Серия 2. Языкознание. 2024. т.23. № 3. С.1–11.

Пэй Цайся. Антиценность «коррупция» / «腐败» как фрагмент языковой картины мира русских и китайцев: авторефер. дис. ... канд. филол. наук: 10.02.20 / Пэй Цайся; [Место защиты: ФГБОУ ВО Московский государственный лингвистический университет]. Москва, 2019. 26 с.

Степыкин Н.И. Речевое действие как психолингвистический механизм порождения и актуализации смысла: автореф. дис. ... д-ра. филол. наук: 10.02.19 / Степыкин Николай Иванович; [Место защиты: ФГБОУ ВО Московский государственный лингвистический университет]. Москва, 2021а. 51 с. 

Степыкин Н.И. Потенциал применения формализованных параметров для моделирования речевого действия // Научный диалог. 2021б. № 8. С. 112–127. 

Степыкин Н.И. «Мультилингвальный ассоциативный тезаурус вежливости» как платформа межкультурной коммуникации. Курск: «Университетская книга», 2022. 115 с. 

Степыкин Н.И., Миронова Д.М. Проект мультилингвального ассоциативного тезауруса вежливости. Курск: Изд-во ЗАО «Университетская книга», 2020. 204 с.

Степыкин Н.И., Миронова Д.М. Мультилингвальный ассоциативный тезаурус вежливости. Часть I. IV. Курск: Изд-во ЗАО «Университетская книга», 2021–2022.

Тарасов Е.Ф. Межкультурное общение – новая онтология анализа языкового сознания // Этнокультурная специфика языкового сознания. М.: Эйдос, 1996. С. 7–22.

Функциональная неграмотность как объект психолингвистики / Пищальникова В. А., Степыкин Н. И., Бубнова И. А. [и др.]; под редакцией В. А. Пищальниковой; Московский государственный лингвистический университет, Лаборатория психолингвистики. М.: Р.Валент, 2022. 215 с. 

Цюй Юнь. Способы репрезентации моральных ценностей в русской и китайской рекламе как поликодовом тексте: автореф. дис. ... канд. филол. наук: 10.02.20 / Цюй Юнь; [Место защиты: ФГБОУ ВО Московский государственный лингвистический университет]. Москва, 2023. 21 с.

Чжао Цюе. Экспериментально-сопоставительное исследование языкового сознания и образа ассоциации у китайских и русских студентов // Русский язык за рубежом. 2013. № 6 (241). С. 96–100.

Чэнь Сыфань, Пищальникова В.А. Динамические процессы в семантике фразеологизмов // Вестник МГЛУ. Серия Гуманитарные науки. 2023. №11 (879). С. 119–124.84 Вопросы психолингвистики 3 (61) 2024

Теоретические и экспериментальные исследования Яо Чжипэн. Содержательная специфика этического понятия «вежливость» / «礼 貌» в русском и китайском языках: автореф. дис. ... канд. филол. наук: 10.02.20 / Яо Чжипэн; [Место защиты: ФГБОУ ВО Московский государственный лингвистический университет]. Москва, 2019. 29 с.

Nelson D. L., McEvoy C. L., Schreiber T. A. The University of South Florida Word Association, Rhyme, and Word Fragment Norms. [Electronic resource]. Available from: http://w3.usf.edu/FreeAssociation Nelson D.L., Schreiber T.A. Word concreteness and word structure as independent determinants of recall / D.L. Nelson, T.A. Schreiber // Journal of Memory and Language. 1992. N 31. P. 237–260.

Сведения об авторе: Пищальникова Вера Анатольевна – доктор филологических наук, профессор, профессор кафедры общего и сравнительного языкознания Московского государственного лингвистического университета Контактная информация: 119034 г. Москва, ул. Остоженка, 38 ORCID: 0000-0002-0992-0466

e-mail: pishchalnikova@mail.ru Для цитирования: Пищальникова В.А. Этнопсихолингвистика почти 25 лет спустя, или научное предвидение Александры Залевской // Вопросы психолингвистики №3(61) 2024, С. 70–85, doi: 10.30982/2077-5911-2024-61-3-70-85