27. 02.2017 .
 Материалы к самостоятельной работе  для студентов 2 курса ФИЯ

Морфема. Типы морфем.   Части речи

Морфемы -это двусторонние единицы языка. Могут быть представлены в языке отдельной фонемой (-а. –и, -е, -у) или последовательностью фонем. В разных языках различаются определенные закономерные соотношения морфем с другими языковыми единицами.

По значению морфемы делятся на лексические (знаменательные) и грамматические (служебные). Со знаменательными морфемами связано лексическое, вещественное значение слова, эти морфемы указывают на определенные области предметов и явлений действительности, выражают понятия; грамматические морфемы уточняют, конкретизируют значения знаменательных морфем. Служебные морфемы (аффиксы) делятся на словообразовательные и словоизменительные. Словообразовательные обладают деривационным значением.

Словоизменительные морфемы (например окончания) выражают отношение между элементами речи и обладают реляционным значением.

Валентность – это способность того или иного элемента (слова, морфемы) соединяться с другими элементами того же уровня. Большинство морфем во всех языках способны соединяться со множеством других морфем, они мультивалентны (многовалентны). Например, окончание –у в глаголах 1-го лица настоящего времени: пиш-у, бер-у, виж-у и т.д.( кроме четырех — ем, дам, создам, надоем — и их приставочных производных). (бивалентные) и унивалентные (одновалентные)  морфемы. Например корень бужен в слове буженина: он известен в современном языке только в сочетании с суффиксом -ин-. Примеры унивалентных суффиксов: -их- в жених, -/ad'j/- в попадья, -/ : arus/- в стеклярус (унивалентность наблюдается здесь только на «левой» границе,

Исходя из позиции по отношению к корню служебные морфемы – аффиксы делятся на: префиксами (от лат. прикрепляющиеся спереди), постфиксы (от лат. post – после): -сь), -те, -то, -либо и –нибудь

 интерфиксы, в немецком языке соединительное  -s  в слове Arbeit-s-tag – «рабочий день», в русском –соединительные гласные (о. е).

Прерывистые морфемы, когда морфема представлена прерывистым сегментом, способным расщепляться вставкой других сегментов. Такое явление наблюдается в латинском языке. Инфикс настоящего времени -n – fi|n|do  «раскалываю» и    fidi « расколол»-  перфект. Инфиксы встречаются в литовском языке, древнегреческом, в индонезийских языках и в дагестанских. Например, в агульском кирх1ас – «трогать», а кидирх1ас- «не трогать» , кимирх1а – «не трогай» (ди, ми – отрицательные суффиксы, вклиниваемые внутрь корня).. Циркумф’иксы // конфиксы (букв. «прикрепленный вокруг» от лат.  circum «вокруг». Наблюдается в немецком языке в причастии втором Part II ge mach-t – «сделанный» от  mach  «делать»; ge les en – «прочитанный» от  les  «читать»).

Трансфиксы - прерывистый корневой сегмент и прерывистый аффиксальный сцеплены друг с другом. Такое явление наблюдается в арабском языке, где корень состоит из трех ссогласных, а гласные проходят через этот корень: kataba «он написал»

ka:taba «он переписывался»

’a-ktaba «он заставил написать»

ya-ktub-u «он пишет»

yu-ka:tib-u «он переписывается»

yu-ktib-u «он заставляет писать».

Нечто похожее и в современном иврите: елед «мальчик»,ялда «девочка», еладим «мальчики», еладот «девочки». При общем корне й-л-д грамматические значения выражаются трансфиксами и обычными суффиксами и префиксами.

Нулевые морфемы- это морфемы с нулевым экспонентом. Нулевой экспонент – это значащее отсутствие аффикса или служебного слова в соотносительных случаях. Сравним образование слова «выброска», которое образовано от глагола «выбросить» с помощью суффикса -к-, и существительного «выход» от глагола «выходить». Оба производных существительных имеют значение «результат действия», но в одном слове (выброс-к-а) словопроизводящая морфема налицо, а во втором слове (выход) она является материально не обозначенной, то есть нулевой. С помощью нулевого суффикса образуются существительные от прилагательных, например:

·         гладкий — гладь;

·         синий — синь;

·         зеленый — зелень;

·         глухой — глушь;

·         сухой — сушь.

Супрасегментные морфемы (или морфемы операции) описываются как операции, производимые над сегментными морфемами (или их сочетаниями) с целью выразить то или иное грамматическое значение: значащее чередование фонем, изменения ударения, тона, морфемы- повторы. Эти морфемы, которые как бы наслаиваются друг на друга, т.е. на сегментные морфемы. Чаще всего к таким морфемам относят ударение и интонацию ( exp’ort - вывоз  экспортировать). Зелен – зелень

Значительно больше возможностей у музыкального ударения. Например, в языке шиллук ( верховья Нила) yit при высоком тоне обозначает ухо, а при низком – уши.

Части речи

Уже в глубокой древности было обращено внимание на то, что слова, которыми пользуется человек ведут себя в речи по-разному: одни слова изменяются по числам, падежам, другие - имели формы времен, обозначали действия. В 5-3 вв до н.э. Яска и Панини в древнеиндийских языках выделяли 4 части речи: имя, глагол, предлог, частицу. Они выделялись как слова, сохраняющие свое значение вне предложения (глагол, имя) и не сохраняющие вне предложения ( предлог, частица).

В 4 веке до н.э. Аристотель устанавливал в древнегреческом языке 3 части речи: имя, глагол, союзы, к которым относил и артикли, местоимения, связки. Позже александрийская школа выделяла 8 частей речи ( имя, глагол, причастие, артиклЬ, местоимения, предлог, союз). Римские языковеды, изъяли артикль, т.к. его не было в латинском языке, прибавили междометие. В средние века стали выделять прилагательное.

Принципы выделения частей речи.

 Общее языкознание выделяет три принципа: логико-семантический, формально- морфологический, функционально-синтаксический.

Части речи отличаются друга от друга, прежде всего по выражаемым ими лексико-грамматическим значениям.

Своеобразие семантики той или иной части речи обусловлено ее структурными особенностями, характером соотношения лексических и грамматических значений. Поэтому В.В.Виноградов считает, что выделению частей речи должно предшествовать определение основных структурно-грамматических типов слов. Он выделяет 4 таких типов слов:1. слова-названия, или части речи: 2) связочные, служебные слова или частицы речи, 3) модальные слова и 4) междометия (Русский язык. М.1947, с.29).

 Слова-названия обозначают предметы, процессы, качества, признаки, числовые связи и отношения, являются членами предложения и могут употребляться как слова-предложения. К словам-названиям примыкают местоимения, выполняющие роль эквивалентов или заместителей названий.

Служебные слова лишены номинативной функции и находятся на грани словаря и грамматики. Их лексические значения совпадают с грамматическими. Они выражают наиболее общие категории бытийных отношений (пространственных, временных, целевых и т.д.), эти слова соотносятся с объективным миром только через слова-названия.

Модальные слова и частицы (вероятно, безусловно, наверняка) тоже не выполняют назывной функции, но они более «лексичны», чем служебные слова. Они выражают отношение говорящего к содержанию высказывания.

Междометия выражают чувства, настроения и волевые побуждения, но не называют их. Это «коллективные знаки эмоционального выражения душевного состояния» (В.В.В. там же). От других слов междометия отличаются отсутствием познавательной ценности, интонационными особенностями, синтаксической неорганизованностью и непосредственной связью с мимикой и выразительным жестом.

Во многих языках мира части речи различаются совокупностью присущих им морфологических категорий, своеобразием форм словообразования и словоизменения. Некоторые лингвисты (акд. Фортунатов и его школа: М.Н. Петерсон, Д.Н.Ушаков, А.Б.Шапиро) пытались построить систему частей речи только на формальных признаков и считали части речи морфологическими разрядами слов.

  Например, проф. Ушаков выделял в русском языке следующие формальные классы слов:

1. Слова без всяких форм: предлоги, союзы, исконные наречия типа где, здесь, куда, туда, многие междометия как ох!, ах! Эй, ой, несклоняемые существительные типа кенгуру, депо.

2.Слова только с формами словообразования: производные наречия типа бело, справа, шагом, формы сравнительной степени прилагательных, деепричастия и инфинитив).

3.Слова с формами словообразования и словоизменения, среди которых различаются:

а) слова с формами склонения, но без форм изменения в роде: существительные, некоторые местоимения ( я, ты, кто, что), количественные числительные, кроме один и два;

б) слова с формами склонения и рода: полные прилагательные и причастия, большинство местоимений, порядковые числительные, а также колич. Один и два);

в) слова с формами рода, но без форм склонения: краткие прилагательные, и причастия, глаголы прошедшего времени;

г) слова с формами лица, т.е. спрягаемые слова; - глаголы в личной форме.  Руководствуясь только эти принципам разграничить части речи невозможно. В некоторых языках части речи формально разграничены очень слабо (китайский, бирманский). Даже в тех языках, где богато представлены морфологические средства, не всегда по форме можно разграничить части речи. Например, в русском столовая (прилаг и сущ.). В нем. Der Alte  «старик» и  der alte Arbeiter» старый рабочий», франц. Вlanc «белый»  le blanc «белый цвет» ( сущ.) 

Поэтому при разграничении частей речи важно учитывать роль слов в предложении. А.А.Шахматов, Э.Герман, А.М.Пешковский главным признаком частей речи -  их синтаксические функции.

Семантический – предполагает отнесение слова к той или иной части речи, понятий категории на основании его значения: со значением предметности- к сущ., со значением действия – к глаголам, признака- к прилагательным и т.д. Этот критерий установлен давно и является одним из дифференциальных признаков.

Морфологический критерий используется для отнесения данного слова к определенному разряду на основании его морфологических признаков. Например, наличие парадигмы склонения с совпадением семантического признака предметности говорит о том, что данное слово относится к существительному. Если парадигма совпадает с семантикой признака- это прилагательное.

Кроме этих двух признаков (значения и формы) слово еще функционирует в речи, в предложении и не все слова при этом могут выполнять в предложении одни и те же функции.

Основной функцией глагола является функция сказуемого, т.е. предиката, существительного- подлежащее или субъект; наречия- характеристика сказуемого или определения. Поэтому третьим критерием выделения частей речи является функциональный.

Критерий сочетаемости. Не все слова в грамматическом отношении способны сочетаться друг с другом. Так, наречия, сочетаясь с прилагательными, глаголами, не сочетаются ни с сущ., ни с местоимениями ( нельзя сказать хорошо стол, хорошо красивый).

 В англ. яз. Very также не сочетается с существительными: нельзя сказать  very house.

Большое значение этот критерий имеет  в тех языках, где морфологические показатели слабо развиты ( кит., индонезийский).

В кит. сущ. Выделяются на основании способности сочетаться со счетными словами, которые занимают место между сущ. и числительным.: бень шу – три книги. Букв. три корень книги. Счетное сущ. –бень- корень, показывает, что слово шу – сущ. – книга.

Критерий словообразовательный – для каждой части речи можно выделить свойственную только ей словообразовательную парадигмы. Например: наличие таких суф. Как –чик, -щик- говорит о том, что это существыительные.

В англ. суф. –ship   frendship –  дружба;  -ment  arrangement ( эрейинджемент) – устройство  говорит о том, что это существительное.

Итак, части речи- это классы слов, различающиеся по общему лексико-грамматическому значению, морфологическим признакам и основным синтаксическим функциям.                                                                    

  

Краткая история разработки вопроса
о частях речи в русском языкознании  

История изучения частей речи уходит в глубь веков. Предполагают, что учение о частях речи зародилось еще в V в. до н. э. в Индии. Его развили древние греки и римляне.

Европейские грамматики опирались на труды древнегреческого философа Аристотеля (IV в. до н. э.), который все слова греческого языка делил на 4 части речи: имя, глагол, член, союз, или связку.

Во II в. до н. э. александрийские грамматисты различали уже 8 частей речи: имя, глагол, причастие, член, местоимение, предлог, наречие и союз. Столько же частей речи выделялось и в римской грамматике (за исключением члена, отсутствующего в латинском языке; вместо него было добавлено междометие).

В средние века в качестве самостоятельной части речи было выделено имя прилагательное, а причастия были включены в систему глагола.

Древнерусские книжники опирались на работы греков. Это отразилось даже в названии: слово «грамматика» – греческого происхождения, первоначально оно обозначало «искусство писать и читать».

До XVIII в. были переводные грамматические руководства. Первой российской грамматикой был труд с таким же названием М.В. Ломоносова (1755 г.) (напомним, что грамматика Мелетия Смотрицкого, вышедшая в 1619 г., была создана на материале церковнославянского языка). М.В. Ломоносов выделил 8 частей речи: 1) имя, 2) местоимение, 3) глагол, 4) причастие, 5) наречие, 6) предлог, 7) союз, 8) междометие. Имя и глагол – главные, остальные – вспомогательные, или служебные, части речи. Грамматика построена на материале общеупотребительного русского языка.

А.Х. Востоков в 1831 г. в «Русской грамматике» выделил в самостоятельную часть речи имя прилагательное. В состав прилагательных на правах самостоятельного разряда он включил причастия («действенные прилагательные»), а также числительные.

В особую часть речи выделил имена числительные Г.П. Павский в книге «Филологические наблюдения» (1841–1842). Его поддержал А.А. Потебня.

В «Опыте исторической грамматики русского языка» (1851) Ф.И. Буслаев разделил части речи на знаменательные (самостоятельные, полнозначные) и служебные (незнаменательные). Ф.И. Буслаев к служебным частям речи отнёс местоимения и числительные. Всего он выделил 9 частей речи, в том числе знаменательные: имя существительное, прилагательное, наречие, глагол; служебные: местоимение, имя числительное, предлог и союз. Междометие названо особой частью речи. Инфинитив на основе близости лексической семантики отнесён к отглагольным существительным ( отплыть – отплытие ).

Современная теория частей речи в русистике сложилась благодаря трудам А.А. Потебни, А.М. Пешковского, А.А. Шахматова, Л.В. Щербы, В.В. Виноградова и других учёных.

Талантливый исследователь, глубокий ученый, Александр Афанасьевич Потебня (1835– 1891) не только представил систему частей речи, но и нарисовал картину исторического развития частей речи. К знаменательным словам он относит имена существительные, прилагательные, наречия и глаголы. Это вещественные слова, в которых лексическое содержание осложняется их грамматическим значением. Формальные части речи включают в себя предлоги, союзы, частицы и вспомогательные глаголы. Кроме того, выделяются вещественно-формальные части речи, к которым относятся местоимения и имена числительные. Особыми частями речи А.А. Потебня считал причастия и инфинитив. По его мнению, первообразное слово не принадлежало ни к какой части речи: со временем из него выделилось имя существительное, из существительного – имя прилагательное. Изменение мировоззрения первобытных людей, осознавших процессуальность, привело к возникновению глагольности, наиболее ранней формой которой выступал инфинитив; затем развился индикатив. Позже появились другие части речи, но роль глагола осталась чрезвычайно высокой, ибо он являлся центром предложения.

Профессор Александр Матвеевич Пешковский (1878–1933) считал, что части речи – объективные категории, а не научная фикция. Концепция частей речи, хотя и не представленная системно, просматривается в книге «Русский синтаксис в научном освещении», но она по-разному изложена в первом (1914 г.) и втором (1928 г.) изданиях. В 1914 г. А.М. Пешковский назвал 7 частей речи: имя существительное, прилагательное, глагол, причастие, наречие, деепричастие, инфинитив. В 1928 г. выделяются 4 универсальные категории, существующие во всех языках: имя существительное, прилагательное, глагол, наречие. «Смешанными» категориями признаются причастие, деепричастие, герундий и др. К категориям, не попавшим ни в основные части речи, ни в смешанные, А.М. Пешковский относит местоимение, имя числительное, предлог, союз и междометие. Предлоги, союзы, частицы, связки и вводные слова А.М. Пешковский рассматривает как «бесформенные слова», служебные средства языка, морфемы, а не части речи. Он выделяет также группу слов, не входящих ни в какую часть речи и получивших позже название «беспризорных» ( есть, нет, на, можно, нужно, нельзя, жаль, возьми и др.).

Академик Алексей Александрович Шахматов (1864–1920) написал более 150 работ, много внимания уделил грамматике. Общий список включает у А.А. Шахматова 14 час­тей речи, из них 4 знаменательных (имя существительное, прилагательное, наречие, глагол), 4 незнаменательных (местоимение-существительное, местоимение-прила­гательное, местоименное наречие, имя числительное), 5 служебных (предлог, связка, частица, союз, префикс) и одна особая часть речи (междометие).

Большой вклад в развитие теории частей речи внес академик Лев Владимирович Щерба (1880–1944). Основные положения изложены им в статье «О частях речи в русском языке» (1828 г.). Идеи, высказанные Л.В. Щербой, нельзя оценить однозначно. Лев Владимирович, как и некоторые другие ученые, считал, что создать классификацию частей речи, отвечающую строгим логическим законам, трудно, поэтому он подчёркивал второстепенность классификационного момента для частей речи. В связи с этим, с одной стороны, он допускает, что одно и то же слово оказывается подводимым одновременно под разные категории (например, причастия, совмещающие признаки глагола и прилагательного). С другой стороны, ряд слов вообще не подводится ни под какую категорию, примером чего служат различные типы вводных слов, слова да и нет и др.

Можно ли согласиться с точкой зрения, согласно которой для классификации частей речи, основывающейся на значении и грамматических признаках слов, неизбежна логическая непоследовательность, неполнота и даже противоречивость? Мы даём отрицательный ответ на этот вопрос. Классификация может быть только логичной, построенной на соблюдении основных законов логики. В противном случае мы превращаемся в того естествоиспытателя, о котором иронично говорил Л. Ельмслев. По его мнению, тот, кто игнорирует законы логики, уподобляется представителю естественных наук, который разделял бы животных на четвероногих, птиц, лошадей, собак, орлов и голубей (Цит. по книге: Щербак А.М. О лингвистической природе частей речи // Вопросы теории частей речи. – Л.: Наука, 1968. – С. 229).

Заслугой Л.В. Щербы является то, что он увидел в частях речи лексико-грамматиче­ские классы слов, выделил обобщенные лексико-грамматические значения знаменатель­ных частей речи и наряду с традиционными частями речи выделил группы слов, которые до него не подвергались обстоятельному разбору. Речь идет прежде всего о словах типа холодно, светло, пора, можно, надо, охота и др. Л.В. Щерба пишет: «Может быть, мы имеем здесь дело с особой категорией состояния .

<…> Формальными признаками этой категории были бы неизменяемость, с одной стороны, и употребление со связкой – с другой: первым она отличалась бы от прилагательных и глаголов, а вторым – от наречий. Однако мне самому не кажется, что это была бы яркая и убедительная категория в русском языке» (Щерба Л.В. О частях речи в русском языке // Щерба Л.В. Избранные работы по русскому языку. – М.: Учпедгиз, 1957. – С. 74). Высказана смелая идея, но она сопровождается оговорками. Границы этой категории пока неясны, размыты. Тем не менее, в целом учение Л.В. Щербы о частях речи, хотя и незавершённое и несколько нигилистическое, стимулировало дальнейшие исследования в этой области и подготовило в определённой степени идеи, высказанные В.В. Виноградовым.

Классификация академика Виктора Владимировича Виноградова является одной из наиболее обоснованных и убедительных. Она делит все слова на четыре грамматико-се­мантические (структурно-семантические) категории слов:

1.                части речи , включающие слова-названия, обладающие номинативной функцией, образующие предметно-смысло­вой, лексический и грамматический фундамент речи (имена существительные, прилага­тельные, числительные, глаголы, наречия, слова категории состояния; к ним примыкают также местоимения)

2.                частицы речи , то есть связочные, служебные слова (предлоги, союзы, собственно частицы, связки)

3.                модальные слова

4.                междометия .

Такое иерархическое деление позволяет объективно оценить место каждого факта в системе других лексико-грамматических единиц.

Опираясь на достижения лингвистики, критически оценивая взгляды представителей разных направлений русской грамматической мысли, В.В. Виноградов сумел определить будущее грамматических исследований на ближайшие десятилетия. Важным следует признать рассмотрение гибридных явлений, процессов переходности в системе частей речи; выделение в качестве самостоятельной части речи слов категории состояния и в качестве отдельной структурно-семантической категории – модальных слов (впервые в лингвистике!). Смело и своеобразно решаются в книге «Русский язык (грамматическое учение о слове)» и многие другие вопросы, касающиеся в том числе и грамматических особенностей отдельных частей речи (имён числительных, местоимений и др.). К местоимениям В.В. Виноградов относит небольшую группу слов с прономинальным значением, категориально соотносительных с именами существительными. Остальные местоимения он распределял по нескольким частям речи: именам прилагательным, числительным, наречиям.

Изданная в 1952–1954 гг. академическая «Грамматика русского языка» (т. 1) (переизданная затем в 1960 г. почти без изменений) в значительной мере опирается на идеи, высказанные В.В. Виноградовым (автор раздела «Морфология» – В.А. Плотникова). В грамматике выделяется десять частей речи: имя существительное, прилагательное, числительное, местоимение, глагол, наречие, предлог, союз, частица и междометие. Слова, отражающие действительность в её предметах, действиях, качествах, свойствах, включаются в состав знаменательных частей речи; слова, с помощью которых выражаются отношения между явлениями действительности, относятся к частицам – служебным частям речи. Особое место отводится междометиям как словам, относящимся к числу не называющих что-либо, а лишь выполняющим выразительные функции в речи.

Как видим, в этой грамматике не выделены в самостоятельный структурно-семантический разряд модальные слова и не названы самостоятельной частью речи слова категории состояния, то есть классификация В.В. Виноградова представлена в ней неполно. О словах категории состояния в «Грамматике русского языка» сказано следующее: «С наречиями тесно связывается по лексическому и морфологическому составу группа слов, которая употребляется только в роли сказуемого, главным образом, в безличных предложениях, например: холодно, тепло, грустно, стыдно, можно, нельзя, жаль и др. < … > Эта группа слов определяется как предикативные наречия, а некоторыми русскими языковедами относится к особому грамматическому разряду – категории состояния » [Грамматика русского языка. – Т. 1: Фонетика и морфология. – М.: Изд-во АН СССР, 1953. – С. 40]. Категория состояния и модальные слова, по мнению автора, это не отдельные части речи, а «синтаксические дериваты». Вне частей речи находятся слова да и нет .

Схематически классификацию В.В. Виноградова можно представить следующим образом.

Таблица 1

Лексико-грамматические классы слов
1) части речи	2) частицы речи	3) модальные слова	4) междометия
имя существительное	предлоги
имя прилагательное	частицы
имя числительное	союзы
местоимение (только категориально соотносит. с существительными. – Е.С. )	связки (?)
глагол
наречие
слова категории состояния

В дальнейшем теория частей речи продолжала привлекать к себе внимание учёных. Появился ряд монографий общего характера (например, А.Н. Савченко «Части речи и категории мышления» в 1959 г., О.П. Суника «Общая теория частей речи» в 1966 г. и др.), ряд статей, новых учебников.

Следующим этапом было издание в 1970 г. «Грамматики современного русского ли­тературного языка». Она ставила задачей теоретическое осмысление накопленных зна­ний, не претендовала на полноту описания и являлась своеобразным промежуточным этапом в подготовке новой академической «Русской грамматики», которая вышла в 1980 г. Авторами разделов, в которых описывались части речи в «Русской грамматике» (1980), являются Н.С. Авилова, А.В. Бондарко, В.В. Лопатин, В.А. Плотникова, И.С. Улу­ханов, Н.Ю. Шведова и др.

В «Русской грамматике» выделено 10 частей речи: 6 знаменательных, или полнозначных, самостоятельных (имя существительное, местоимение-существительное, имя прилагательное, имя числительное, наречие, глагол), три служебных (предлоги, союзы, частицы) и междометия, представляющие особую группу слов, служащих для выражения эмоционального отношения и субъективных оценок. «Первые шесть частей речи – это знаменательные (полнозначные , или самостоятельные ) слова , то есть слова лексически самостоятельные, называющие предметы и признаки или указывающие на них и способные функционировать в качестве членов предложения. Предлоги, союзы и частицы – это служебные , то есть лексически несамостоятельные, слова , служащие для выражения различных синтаксических отношений (предлоги и союзы), а также для образования аналитических форм или для выражения синтаксических и модальных значений предложения (частицы). Междометия составляют особую группу слов: они ничего не называют и служат для выражения эмоционального отношения и субъективных оценок» [Русская грамматика–1980, т. 1, с. 457]. 

Academia. Русский язык в ХХI веке 2

Academia. Русский язык в ХХI веке 1

В.А. Плунгян - Перфект и плюсквамперфект, ч. 1

Для 2 курса ФИЯ

Образец фонетического транскрибирования

Образец фонетического транскрибирования

Под ударением         Первая позиция                  Вторая позиция

                            После твердых согласных                                

 

Б`ас  [a],

д`ом  [o],             басы[ б^сы],                                басовитый[бъс^в^,итый]

ц`елый [э]           дома[д^ма]          [^]                    домовой [дъм^в^о ой ]           [ъ]

                            цела[цы^эла ]                                 целина   [цъл^, ина] 

                 После мягких согласных

                                                                                                                                             

Пять[п’aт’]      [а]         пятак [п’и^этак]                          пятачок[п’ьт^ч ^оок

Рёв  [p’^оo ф]     [о]         ревун  [р’и^эв ^оун]         [ и^э]          ревуна  [p’ьв ^оуна]      [ь]   

Сед [c’эт]       [э]         седой  [с’и^эд^оой]                         седина  [c’ьд^’ина]

29 ноября 2016 г.
 Материалы к практическому занятию по "Коммуникативно-прагматической лингвистике"

РЕЧЕВОЙ АКТ

В первой половине XX века языкознание в течение довольно длительного периода было сосредоточено на изучении одной из двух диалектически взаимосвязанных сторон языка — языковой системы, но, начиная со второй половины 60-х годов, центр внимания лингвистов переносится на вторую сторону этого диалектического единства — речевую деятельность и ее продукт — связный текст, дискурс.

Еще в 20-х — 30-х годах выдающиеся советские ученые Е. Д. Поливанов, Л. В. Щерба, Л. П. Якубинский, А. М. Пешковский, М. М. Бахтин использовали марксистское понятие деятельности в качестве объяснительного принципа при изучении языка как системы. Однако сама речевая деятельность не была тогда предметом серьезного изучения со стороны лингвистов. Когда же они стали обращать на нее более пристальное внимание, обнаружилось, что сложившиеся представления о ней явно недостаточны для анализа реальных процессов говорения и понимания. Естественно, что в таких условиях оказался закономерным интерес лингвистов к любой попытке построения общей или частной теории речевой деятельности.

Остановимся сначала на наиболее общих характеристиках ТРА, определяющих ее место в типологии теорий речевой деятельности. Для этого мы воспользуемся набором признаков, предложенным В. И. Постоваловой 2: 1) методологический статут теории; 2) ее концептуальные предпосылки; 3) широта задания области исследования языка; 4) акцентированность определенного плана объекта изучения; 5) отношение к субъекту деятельности; 6) метод исследования.

Объектом исследования в ТРА является акт речи, состоящий в произнесении говорящим предложения в ситуации непосредственного общения со слушающим.

Сужение области исследования, с одной стороны, ограничило возможности ТРА, но, с другой стороны, позволило сфокусировать внимание на детальном описании внутренней структуры речевого акта — этого элементарного эвена речевого общения. Не случайно, что концепции речевой деятельности, имеющие более широкий диапазон, когда рассуждают о минимальных единицах речевой деятельности, заимствуют многие понятия, выработанные в ТРА.

Анализируя речевой акт, можно, в принципе, делать упор на разные планы его исследования — статический или динамический.

Основной метод исследования объекта в ТРА — это аналитический метод в разных его видах. Отличием ТРА от психо- и социолингвистических теорий речевой деятельности в данном аспекте является то, что первая базируется на данных мысленного эксперимента, тогда как последние используют методы сбора и обработки данных, выработанные в социологии и экспериментальной психологии.

Подытоживая вышесказанное, мы получаем общую характеристику ТРА: это логико-философское по исходным интересам и лингвистическое по результатам учение о строении элементарной единицы речевого общения — речевого акта, понимаемого как актуализация предложения, причем речевое общение рассматривается как форма проявления преимущественно межличностных отношений.

Ни одна теория коммуникативной деятельности, независимо от масштабов ее объекта исследования, не может обойтись без формулирования модели коммуникативной ситуации.

ТРА предлагает свою оригинальную модель коммуникативной ситуации. Наряду с такими компонентами, как говорящий, слушающий, высказывание, обстоятельства, без которых не обходится ни одна модель общения (в других моделях эти компоненты могут называться иначе), модель речевого акта в ТРА включает в себя также цель и результат речевого акта.

Подход к речевому акту как к способу достижения человеком определенной цели и рассмотрение под этим углом зрения используемых им языковых средств — главная особенность ТРА, привлекшая к ней языковедов, которых перестала удовлетворять простая констатация того, что язык есть средство, орудие, инструмент общения.

Используя языковые средства в ходе локутивного акта, говорящий наделяет свое высказывание локутивным значением. Манифестируя цель говорения в определенных условиях в ходе иллокутивного акта, говорящий сообщает высказыванию определенную иллокутивную силу. Что же касается перлокутивного акта, то по самой своей сути он не находится в необходимой связи с содержанием высказывания (см. с. 93). Таким образом, имеется две пары взаимосвязанных категорий анализа речевого акта и семантики высказывания: локутивный акт — локутивное значение и иллокутивный акт — иллокутивная сила, обобщаемые в понятиях локуции и иллокуции.

Главным новшеством трехуровневой схемы речевого действия, предложенной Остином, несомненно, является понятие иллокуции. Локуция была объектом изучения всех семантических теорий в лингвистике, моделировавших соответствие между изолированным предложением и его смыслом, а точнее, псевдосмыслом — теоретическим конструктом, абстрагированным от целого ряда аспектов содержания, передаваемого предложением при его употреблении в общении1. Перлокуция — воздействие речи на мысли и чувства аудитории и посредством этого воздействие на дела и поступки людей — это тот аспект речевого акта, которым издавна занималась риторика.

Только понятие иллокуции фиксирует такие аспекты акта речи и содержания высказывания, которые не улавливаются ни формальной семантикой, ни риторикой в ее традиционном понимании. Естественно, что именно разъяснению понятия иллокуции в ТРА уделяется главное внимание.

Остин не дает точного определения понятию иллокутивного акта. Впервые вводя это понятие (см. с. 86), он только приводит примеры иллокутивных актов — вопрос, ответ, информирование, уверение, предупреждение, назначение, критика и т. п.

 Далее Остин пытается обнаружить различительные признаки иллокуции. 1)основным признаком, по которому иллокутивный акт отличается от локутивного, является признак целенаправленности.

2) основным признаком, по которому иллокутивный акт противопоставляется перлокутивному, является признак конвенционально-сти (условия, соглашения)

В этих двух положениях отражается, хотя и в недостаточно ясной форме, присущее высказыванию противоречие между двумя неразрывно связанными в нем моментами — субъективным (цель говорящего) и объективным ((не зависящие от говорящего способы обеспечения распознавания этой цели слушающим).

Так, одно и то же предложение Я поговорю с твоими родителями может быть использовано говорящим с разными намерениями— просто проинформировать адресата, принять на себя обязательство, прекратить или предотвратить какие-либо действия адресата и т. п. Несмотря на то что по отношению к языковым конвенциям во всех этих случаях производятся тождественные действия, в каждом из этих случаев говорящий совершает разные иллокутивные акты — сообщает, обещает, предупреждает или угрожает, а слушающий понимает, какой иллокутивный акт совершает говорящий. Как же объяснить закономерный характер производства и восприятия

Теория речевых актов – разновидность функционального подхода к языку, основные положения которой были сформулированы в работах Дж. Остина «Слово как действие» и Дж. Р. Серля «Что такое речевой акт».

 Под речевыми актами понимаются иллокутивные речевые акты, т.е. действия, с помощью которых говорящий утверждает, отдаёт команду, поздравляет, предупреждает и т.п. , иначе говоря действия, обозначаемые в английском языке с помощью глаголов и глагольных сочетаний state “излагать, констатировать, утверждать, assert “утверждать, заявлять”, describe “описывать”, warn “предупреждать”, remark “замечать”, comment “комментировать”, command “командовать”, order “приказывать”, request “просить”, criticize “критиковать”, apologize “извиняться”, censure “порицать”, approve “одобрять”, welcome “приветствовать”, promise “обещать”, express approval “выражать одобрение”, express regret “выражать сожаление” и т.п. Именно иллокутивный речевой акт рассматривается в данной теории как минимальная и основная единица языкового общения.

Также предметом интереса в теории РА являются такие прагматические характеристики высказывания, как условия искренности, успешности и т.п.

Теория речевых актов заложила основы современной лингвистической прагматики. В то же время Дж. Остина называют выдающимся английским философом языка.

Дискурс как структура. Речевой акт

Речевой акт - целенаправленное речевое действие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе; единица нормативного социоречевого поведения, рассматриваемая в рамках прагматической ситуации

Основные черты речевого акта:-намеренность (интенциональность)-целеустремленность

-конвенциональность

Речевые акты всегда соотнесены с лицом говорящего.

Последовательность речевых актов создает дискурс.

В речевом акте участвует говорящий и адресат, выступающие как носители определенных согласованных между собой социальных ролей или функций.

Участники речевого акта обладают фондом общих речевых навыков (речевых компетенций), знаний и представлений о мире.

В состав речевого акта входит обстановка речи и тот фрагмент действительности, которого касается его содержание.
По Остину, выполнить речевой акт - значит:

(1) произнести членораздельные звуки, принадлежащие общепринятому языковому коду.

(2) построить высказывание из слов данного языка по правилам его грамматики.

(3) снабдить высказывание смыслом и референцией, т.е. соотнести с действительностью, осуществив речение (locution).

(4) придать речению целенаправленность, превращающую его в иллокутивный акт (illocutionary act) - выражение коммуникативной цели в ходе произнесения какого-то высказывания.

(5) вызвать искомые последствия (perlocution), т.е. воздействовать на сознание и поведение адресата, создать новую ситуацию.

Схематически модель речевого акта можно представить следующим образом:

Говорить с целью изменить

John Serle выделяет в речевом акте:

-акт произнесения (utterance act)

-пропозициональный акт, осуществляющий референцию и предикацию-иллокутивный акт, реализующий целеустановку говорящего

Целенаправленность; «действенная интонация»; иллокутивная сила речевого акта (или потенциал).

Она включает в себя:

-иллокутивную цель ( побуждение)

-ее интенсивность

-способ достижения цели

-особенности зависимой пропозиции и др.

-индивидуальные условия

Некоторые иллокутивные цели могут быть достигнуты мимикой, жестами (Глаголы: клясться, обещать и др. - перформативны
хвалиться, угрожать, оскорблять – неперформативны

Основные классы речевых актов:

1) репрезентативы (поезд пришел)
2) директивы, акты побуждения (Уйдите! в том числе и требование информации: Который час?)
3) комиссивы (акты принятия обязательств), например, Обещаю прийти вовремя.
4) экспрессивы (акты, выражающие эмоциональное состояние), в том числе формулы социального этикета (behabatives, Austin). E.g. Извините за беспокойство.
5) декларативы (акты установления: назначение на должность, присвоение званий, имен, вынесение приговора).

Речевой акт характеризуется условиями успешности, несоблюдение которых ведет к иллокутивным неудачам.

Ситуация + личностные факторы

(социальные роли) (e.g. условие искренности ; интенции).

Условия успешности предполагают, что адресат способен опознать иллокутивную силу речевого акта, которая должна быть вербально или невербально выражена.

Речевые акты могут быть прямыми или косвенными.

Косвенные речевые акты всегда конвенциональны

Что-то здесь душно - косвенный речевой акт.

Я бы хотел, чтобы здесь не было душно - прямой речевой акт.

Когда мы анализируем коммуникацию, мы должны учитывать не только все аспекты механизма порождения, начиная с этапа мотивации, но и весь спектр факторов, «провоцирующих» порождение речи и обуславливающих ее восприятие и понимание. В центр внимания должен быть поставлен коммуникативный акт во всем многообразии своих проявлений.

Коммуникация (общение) - есть процесс, разворачивающийся во времени и пространстве.

Речевой акт понимается как коммуникативное действие, структурная единица языковой коммуникации, дискретно выделяемый такт, квант дискурса.

Коммуникативный акт имеет два «плана», две составляющих: ситуацию и дискурс. Ситуация - фрагмент объективно существующей реальности, частью которой может быть и вербальный акт. Дискурс - вербализованная деятельность, включающая в себя не только лингвистические, но и экстралингвистические компоненты.

В. Красных: три типа контекста:

-микроконтекст (эксплицитно содержится в микротексте, ближайшем речевом окружении)
-макроконтекст (эксплицитно содержится в макротексте, отдаленном речевом окружении)
-контекст-тень (имплицитно содержится в ситуации)

Одинаковое понимание контекста коммуникантами является частью пресуппозиции.

Проблемы в общении возникают, если один из коммуникантов не понимает смыслов, актуальных для данного коммуникативного акта, т.е.
-когда для одного из коммуникантов коммуникативный акт остается закрытым (Я догадываюсь, что вы имеете в виду, но не понимаю, что именно);

-неосознанным ; несуществующим (Я вообще не понимаю, о чем вы говорите и что вы имеете в виду).

Речевой акт — отдельный акт речи, в нормальных случаях представляет собой двусторонний процесс порождения текста, охватывающий говорение и протекающие параллельно и одновременно слуховое восприятие и понимание услышанного. При письменном общении речевой акт охватывает соответственно писание и чтение (зрительное восприятие и понимание) написанного, причём участники общения могут быть отдалены друг от друга во времени и пространстве. Речевой акт есть проявление речевой деятельности.
В речевом акте создаётся текст. Лингвисты обозначают этим термином не только записанный, зафиксированный так или иначе текст, но и любое кем-то созданное (всё равно — описанное или только произнесённое) «речевое произведение» любой протяжённости — от однословной реплики до целого рассказа, поэмы или книги. Во внутренней речи создастся «внутренний текст», то есть речевое произведение, сложившееся «в уме», но не воплотившееся устно или письменно.

Модели чисто русских речевых актов

Исследования в сфере прагматики показывают, что основные типы речевых актов могут быть обнаружены во всех языках, но тем не менее, существуют речевые акты, специфические для группы языков или даже для одного языка.

Исследование русского языка позволило нам выделить ряд специфических особенностей некоторых моделей русских речевых актов, а также выявить некоторые речевые акты, избегаемые носителями русского языка.

Так, русские не любят эксплицировать коммуникативное задание. Этим, на наш взгляд, объясняется сравнительно редкое использование перформативов (глаголы, кот. обозначают само действие) в русском коммуникативном поведении, ср.:

* – Я протестую; вы мне продали просроченные консервы. Возможно, это связано с разветвленной системой падежа в русском языке, где падеж берет на себя выражение того, о чем идет речь, например: – Чай? – Семгу?

В русском общении готовность выполнить каузируемое действие редко выражается языковыми средствами (например, в ответной реплике: – Сию минуту! Сейчас!).

В речевом акте совета русские не любят использовать модальные предикаты мочь, хотеть, что сделало бы речевой акт косвенным, предпочтение отдается прямому речевому акту совета.

С другой стороны, русские любят использовать прием коммуникативного дублирования при упрашивании, просьбе и отказе, например: – Пойди сходи, купи, принеси хлеба; – Не, не, не, не, не.... и др.

В ответной реплике на запрос информации о совершении/несовершении действия (например, Ты идешь на работу?) русские предпочитают использовать модели Да, иду /Нет, не иду, вместо, казалось бы, более логичных Да/Нет.

В речевом акте угрозы русские предпочитают использовать Я-высказывания вместо упоминания о возможном возмездии, например: – Я тебе поболтаю! Я тебе дам!

В ситуации проводов гостей при прощании русские любят использовать каузативные (переходные, имеющие цель воздействия) глаголы: – Заходите! Звоните! Пишите!

Данный тип русского коммуникативного поведения в ситуации прощания вызывает зачастую неадекватную реакцию иностранцев: вместо предполагаемого русским речевым этикетом Спасибо!, они говорят:

С большим удовольствием! или спрашивают: Когда?, Зачем?.

Высокую частотность в русском общении имеют безглагольные модели и усеченные конструкции типа: – Вот я тебе... (при угрозе), – Никакого телевизора (при запрете).

При уговаривании и упрашивании русским часто используются модели с частицей ну: – Ну куда же ты? Ну, я не понимаю! Ну хочешь, я все сделаю?

В речевом акте замечания на фоне повышенного раздражения русские часто используют притяжательные местоимения: – Да убери же ты свои тапочки!

Как известно, ситуация критики почти всегда приводит к конфликту. Анализ приемов критики позволил выделить около 20 языковых моделей речевых актов критики. По опросам информантов, наиболее частотными в русском языке оказались модели, которые являются наиболее конфликтными и раздражающими слушающего:

это критика-удивление – Как, неужели ты этого не знаешь?!; критика-опасение – меня очень волнует твое поведение; критика-укоризна и упрек – Что ж ты так –; Сколько раз можно повторять?..., вместо почти бесконфликтных языковых моделей: критика-поддержка – Ничего, в следующий раз получится; и конструктивная критика – Сколько Вам нужно времени, чтобы исправить ошибку?, Чем я могу Вам помочь?